— Да, действительно, какая разница. Может, это даже лучше, что мы все такие непохожие.

Она нажала на газ. Сейчас мы ехали уже под сто. Если бы мы были лучше знакомы, я в шутливой форме попросила бы ее ехать помедленнее.

— А эта Бабетт… Ты давно ее знаешь?

— Около года. Не очень близко. Наши мужья хорошо знакомы. Вообще это первый раз, когда мы встречаемся вот так, без мужей. А что?

— Не пойму, что она за человек.

Я сразу же пожалела, что сама придала разговору такой оборот. Я не хотела, чтобы меня воспринимали как сплетницу.

— Иногда она немного переигрывает. От неуверенности в себе, я думаю. Она раньше была замужем за каким-то негодяем, который еще и постоянно следил за ней. Она мне как-то рассказывала об этом. Но мне, честно говоря, гораздо сложнее с Ханнеке. Она как начнет…

— Ханнеке рубит правду в глаза. Мне-то как раз это нравится…

— Да, это мило. Пока не разделает тебя саму под орех. Но тебя она не тронет, потому что ты ей интересна. Ты работаешь. И муж у тебя телепродюсер. Тоже интересно.

Это был совсем не тот разговор, которого я ждала. У меня от него возникло какое-то гнетущее чувство.

— Ну, ладно. Не будем судить так поспешно. А вот клуб гурманов в любом случае — прекрасная мысль. Как ты думаешь, не скинуться ли нам всем на подарок Симону и Патриции?

Мы въехали в центр деревни — вдоль дороги стояли знаки с ограничением скорости до 30 километров. Она чуть убавила газ.

— Прекрасная мысль.

— А ты видела дом, который они построили?

— Я как-то проезжала мимо, он просто огромный.

— Так Симон ведь мультимиллионер. Он в списке журнала «Квот».

— Значит, вечеринка будет классная…

— Я тоже так думаю. Потрясающе, правда? — Анжела просто сияла. — Я думаю, надо поручить Ханнеке заняться подарком. Она наверняка что-нибудь придумает, она же дизайнер по интерьерам. — Последнюю фразу она произнесла с явной издевкой.

— Мы с Михелом уже сто лет не были на вечеринках. Так хочется пойти. Надеюсь, там будут танцы.

Анжела притормозила и повернула направо, на нашу улицу.

— Ну вот, в целости и сохранности, — сказала она со смехом.

Она нагнулась ко мне, и мы поцеловали друг друга три раза. Потом она посмотрела в окно.

— Какой прелестный домик! — оживленно воскликнула она. — Я тебе позвоню, договоримся насчет тенниса! Ну, до следующей недели! Спокойной ночи!

Я вышла из машины, мягко захлопнув за собой дверь, и помахала ей рукой.

В больничной палате было темно. Бабетт сидела на кровати, уставившись на сдвинутые шторы, ее дорожная сумка стояла рядом. Длинные, прямые светлые волосы сальными прядями падали на плечи. Я хотела подойти к ней, обнять, утешить, но Анжела удержала меня:

— Оставь ее. Пойдем.

Она потянула меня вдоль по коридору к автомату для кофе и стала энергично нажимать на все его кнопки. Выпал белый пластиковый стаканчик, машина заурчала, и в стаканчик полилось сначала молоко, а потом кофе.

— Тебе тоже?

Я кивнула.

— Капуччино?

— Нет, лучше просто черный.

Я взяла сахар и пластмассовые палочки для размешивания и села на выцветший, когда-то оранжевый пластмассовый стульчик. Анжела протянула мне мой кофе и осталась стоять. Мы молча разорвали пакетики с сахаром, высыпали содержимое в стаканы и стали размешивать хлипкими белыми палочками.

— Если ты хочешь где-нибудь покурить, вот место для курения, — бормотала Анжела, нервно шагая по коридору и взмахивая рукой. — Знаешь, я тут подумала… Мне кажется, не надо Бабетт ехать ко мне…

Я удивленно посмотрела на нее. Мы же все так подробно обсудили еще вчера вечером, и Анжела первая предложила забрать Бабетт к себе. Мальчики могли побыть у Патриции, пока Бабетт полностью не придет в себя. Анжела сказала, что у нее есть и время, и место, чтобы приютить Бабетт, что Кейс возражать не будет, а она сама с радостью готова помочь подруге.

— Но мы ведь договаривались? И Бабетт на это рассчитывает?

Она избегала смотреть мне в глаза.

— Я поговорила с Кейсом. Он не хочет.