— Нет!

— Да!

Керри выдохнула и продолжала:

— Я не могла допустить, чтобы ты приставал ко мне при детях.

— Почему же тогда они называли тебя сестра Керри?

— Сначала, как только мы познакомились, они стали называть меня мамой. Я не хотела, чтобы они ко мне так относились. Я уже знала, что переправлю их в Штаты и у них будут новые мама и папа, и решила, что «сестра» будет звучать лучше. Не обвиняй меня в своих ошибках.

— Я обвиняю тебя в том, что ты выставила меня дураком!

— Я не хотела этого. — Керри едва сдерживала слезы.

— Да что ты!

— Правда.

— И как, мисс Бишоп, дочь одного из самых известных мошенников нашего времени, тебе понравилось дурачить меня? Ты всегда так себя ведешь?

Керри вздрогнула, услышав, как он назвал ее отца. Очевидно, Линк знает о ней все. Ей было обидно, что у него сложилось о ней такое мнение.

— Я не стремилась разуверить тебя, что я монахиня, чтобы мы могли сконцентрироваться только на деле.

— Черт! Ты врала, чтобы я не распускал руки.

— Да, именно так.

— И не смотрел на тебя похотливым взглядом.

— Да!

— Я уже не говорю обо всех поцелуях, которые тебе пришлось терпеть.

— Да!

— Видишь? Ты сама признаешь, что лгала мне.

— Я хотела признаться, — крикнула Керри.

— Странно. Ничего такого не помню.

— Когда мы целовались в последний день. До того, как сели в самолет. Я хотела… я пыталась сказать.

— Не очень настойчиво.

— Просто не получилось. Все произошло так быстро.

— Мы еще долго летели вместе в самолете.

— Мы ругались из-за денег. Я очень разозлилась на тебя.

— А когда мы уже прилетели? Кейдж и Дженни не подпускали тебя ко мне? Почему ты не рассказала? У тебя была тысяча возможностей.

— Потому что знала, как ты отреагируешь, и была права, как я вижу. Ты зол и… обижен.

Линк стал говорить неожиданно тихо:

— Дорогая, зол — совсем не то слово, которое может передать мое состояние. А если ты думаешь, что я обижен, значит, ты меня совсем не знаешь.

— Прости, Линк. Я не думала, что все зайдет так далеко. Правда я не хотела.

– Слишком поздно извиняться, Керри.

— Я знаю, что обманула тебя, но у меня не было выбора. — Она неожиданно по-детски оттопырила нижнюю губу. — Я была в отчаянии. Ты был очень мне нужен. Я не имела права поддаваться страсти. Мне было необходимо вывезти детей.

— Думаешь, я опять попадусь на ту же уловку и поверю тебе? Надеешься меня разжалобить? — Он рассмеялся. — Нет, милая. Я хочу отомстить тебе, дать почувствовать то же унижение, что недавно испытал я. Только это сможет меня успокоить.

— Что… что это значит? Что ты намерен делать?

— То же, что и в то первое утро. И заставлю тебя умолять меня.

— Нет!

Он резко подался вперед и прижался к ее губам, повалив на плед и накрыв своим телом. Керри сопротивлялась, но не могла отодвинуться ни на дюйм. Линк так крепко держал ее, что она не могла пошевелить даже головой.

Керри старалась не разжимать губ, но не смогла. Линк провел языком по ее губам, и они разомкнулись помимо ее воли.

— Вот так, дорогая, — пробормотал он.

Он целовал ее жадно и страстно. Близость его тела возбуждала, заставляя думать лишь о происходящем. Керри поражалась тому, какое магическое воздействие на нее оказывают его ласки. Ей хотелось полнее ощущать его всем своим телом.

Она старалась не обращать внимания на то, что его рука скользнула вниз. Свет его глаз проник в нее и обернулся горячей рекой, уносящей в неведомые дали. Керри пыталась заставить себя не двигаться, но вместо этого ее тело извивалось, прижимаясь к Линку все сильнее.

— Ты можешь мне помочь, — прошептал он ей на ухо. Он коснулся губами шелковистой кожи ее щеки, порозовевшей от весеннего солнца. Он едва сдерживался, чтобы не сорвать с нее одежду. — Я не отпущу тебя, пока не добьюсь своего. Я хочу, чтобы ты испытала то же, что и я. Чем больше ты будешь сопротивляться, тем дольше я буду ласкать и целовать тебя, пока ты не поймешь, что сходишь с ума от желания.

— Иди к черту, — процедила Керри сквозь зубы.

Линк цокнул языком.

— Разве монахини могут так выражаться?