— Да! Коммуникации, склады, производственные помещения.

— Мне нужны будут ваши специалисты-электрики, — сказал Марат.

— И что вы предлагаете? — спросил Давид.

— Производственную аварию при пробном пуске. Власти и British Petroleum будут подозревать диверсию, но доказать ничего не смогут. Погибнут члены комиссии и встречающие лица, но они не смогут доказать теракт. Кто будет на объекте? Саакашвили?

Депутат парламента ответил:

— Нет, это не в его ранге. Но Нино Бурджанадзе поедет наверняка.

— Вас это устраивает? Ее ликвидация?

— Конечно! Но только если нельзя будет доказать теракт. Грузины не любят, когда убивают женщин… Как можно устроить аварию?

— Вот здесь трансформаторная подстанция, — указал пальцем Марат. — Мне нужно, чтобы ваш инженер-электрик разобрался по схеме, как увеличить напряжение на насосы, чтобы они пошли вразнос. Возникнет избыточное давление в системе, а точечный взрыв прорвет трубу. Все, кто будет в помещении, сварятся в одну минуту, как паровые котлеты.

Боб добавил:

— Мину, которая стояла на буровой платформе в Баку и которую мы сняли, была установлена по такой же схеме. Чувствуется почерк спецназа…

Марат серьезно прокомментировал его слова:

— Лучшее решение всегда только одно. Взрывотехника — это точная наука. Есть один нюанс — нужен натовский пластид для спецопераций. Его марка — JMP-25. Профессионалы называют его «jump» — прыжок.

— Почему только он?

— Он специально составлен так, чтобы нельзя было выявить следов взрывчатки на месте диверсии. Это «ноу хау» ЦРУ: так они проводят диверсии во всем мире — без следов.

— Где его взять за пять дней?! — рассердился Рамаз Хоштария.

— У меня, — спокойно ответил Марат.

— Сколько стоит кило? — якобы шутя спросил политик.

— Я оказываю услуги, но ничем не торгую, — так же выдержанно ответил Марат. — Еще нужен самый простой взрыватель, который не оставит микроосколков для идентификации, и приемное устройство для того, чтобы взрыв был радиоуправляемым. Ведь нельзя предугадать, когда именно Бурджанадзе и комиссия зайдут в насосную…

Все с глубоким уважением смотрели на настоящего профессионала.

— Но осколки от приемного устройства не скроешь… — подал робкий голос князь.

— Обычный мобильный телефон! — сказал Боб. — Что вы, ей-богу, как дети! Наберем его номер — и все взорвется. Осколки телефона — не доказательство.

Все облегченно вздохнули:

— Действительно, как просто!.. — радовался князь. — А я уже чудеса всякие придумываю. Но у меня есть один важный вопрос к нашим многоуважаемым гостям: сколько будет стоить ваша… м-м-м… услуга?

Марат и Боб переглянулись.

— Вообще-то нам платит человек, у которого мы работаем, — строго сказал Боб. — И мы получаем долю акций в нашем предприятии. Уважающему себя мужчине нельзя служить двум заказчикам, как ваши курды, с которыми мы вчера говорили.

Тут сказал и Рамаз:

— Я бы тоже предпочел заплатить профессионалу. Я знаю «диких гусей»: они честно делают то, за что взяли деньги.

Мамука добавил:

— И пластид, наверное, очень дорогая вещь…

Боб рассмеялся:

— В таком случае, — ради вашего спокойствия — мы не станем отказываться от лишних денег. Но торговаться не будем — вы без нас посоветуйтесь и решите, сколько стоит наша услуга. Целиком полагаюсь на вашу щедрость…

Давид Луарсабович постучал по столу, привлекая внимание участников совещания:

— Ставлю на голосование вопрос о принятии плана акции, которую описал господин Суворов. Голосование поименное. Я — «за».

Старая политическая лиса Эдуард Сакварелидзе отмахнулся от князя:

— Да что ты, генацвале, время тянешь? Разве не видишь, что все согласны. Пора переходить в столовую, пока у меня не лопнула от боли голова!

— У нас много конкретных вопросов к вам, Рамаз, в первую очередь, — сказал Марат.

— За вином обсудим, дорогой. Я скажу своим, чтобы забрали эти железяки и шли по домам, да? — спросил он у Марата, указав глазами на склад оружия.