Он потребовал обыкновенное жестяное ведро, которое нашлось в теплице с розами. Марат надел медицинские перчатки, вынул из кейса полиэтиленовый пакет с изрядным комком некой вязкой массы, напоминающей глину. Он оторвал пальцами от нее скромный комочек величиной с крупную вишню и прилепил его на дно ведра. В этот кусочек пластида он воткнул стеклянную трубочку с двумя контактами, от которых протянул длинный двужильный провод в гараж.

— Можно пощупать? — спросил князь.

— Вам не следует иметь на пальцах микроследы этого вещества, — сказал Марат. — Они будут стоить вам свободы до конца жизни.

Хозяин дома испуганно отдернул руку.

Ведро установили на землю в саду — днищем вверх. Затем все укрылись в гараже, осторожно выглядывая, а Марат присоединил проводки к клеммам обыкновенной прямоугольной батарейки. Как только второй провод замкнул электрическую цепь, со стороны сада раздался звучный хлопок. Ведро, мгновенно лопнув по шву и развернувшись в плоскую фигуру, вознеслось метров на тридцать вверх, а затем косо спланировало куда-то за ограду.

Подобным образом Марат развлекался еще в детстве, правда, использовал для этого картонные взрыв-пакеты, а не секретную взрывчатку.

— Надо принести, — сказал Суворов самым серьезным тоном.

— Зачем нам испорченное ведро? — поинтересовался Давид Луарсабович. — Ведь и так ясно, что пластид настоящий.

— Мы ради этого проводили опыт, — убедительно сказал Суворов, и никчемную жестянку вскоре отыскал и принес шофер Мамуки.

Марат вручил бывшее ведро депутату грузинского парламента Ираклию Сакварелидзе и сказал ему:

— Попросите, пожалуйста, пользуясь своими правами, сделать экспертизу этого предмета и выявить следы взрывчатых веществ. Если таковые найдутся, то пусть они установят тип взрывчатки. Это необходимо сделать как можно быстрее.

— Очень толковый шаг, — одобрил мысль Марата Рамаз. — Мы должны иметь гарантии.

Марат договорил его мысль до конца:

— Если на этом куске железа найдут следы применения взрывчатого вещества, то нашу операцию придется отменить, — заявил Марат. — У меня не останется времени, чтобы привезти из Москвы другой образец.

Вслед за этим он попросил прощения и отправился спать в гостевую комнату. Дело в том, что ему предстояло третью ночь подряд провести с мощным ночным биноклем на чердаке дома, стоящего ближе всего к станции подкачки. Днем эту работу выполнял Богуслав.

Давид Луарсабович проводил гостя до комнаты и сказал ему доверительным тоном:

— Мы обсудили вопрос о вашем гонораре и решили предложить вам скромный задаток в двадцать тысяч. Это на расходы, да и стыдно ездить такому человеку на такой машине. Купите себе хороший автомобиль.

— У меня есть хороший автомобиль, но он будет бросаться в глаза в поселке возле станции «Два».

— В случае, если акция удастся в полном объеме, — я имею в виду присутствие Нино Бурджанадзе — гонорар составит еще восемьдесят тысяч. Если нет, то вдвое меньше. Вы меня понимаете…

— Да, понимаю, — сказал Марат. — Ничего не имею против этой суммы. Вы помните, что сами настояли на оплате. Ну, так где же задаток? — совершенно нелогично закончил он свою речь.

Князь сначала растерялся, затем понимающе рассмеялся и обещал, что принесет деньги к тому моменту, когда надо будет разбудить Марата.

Немного поворочавшись, Суворов позвонил Бобу и сообщил другу, что им отвалилось по десять тысяч. На остальные деньги он, конечно, никак не рассчитывал…

Лев Давидович сообщил друзьям, которые сидели в его офисе, что экспертиза, которую депутат Сакварелидзе заказал, пользуясь мандатом, в криминалистической лаборатории МВД и за которую он заплатил сто долларов взятки — для ускорения процесса — подтвердила: пластид не дает никаких следов присутствия взрывчатых веществ. Официальное свидетельство будет ему вручено через час.

— А на самом деле что вы мне подсунули? — спросил Марат.

— Все честно, — заверил старый разведчик, — в таких делах мелочи решают все.

— Спасибо и на том.

— Нино Бурджанадзе согласилась участвовать в спектакле на станции подкачки. Так что все будет очень достоверно.

— Хорошо.

Боб не согласился:

— Что хорошего, укрепляем власть Саакашвили, позволим ему разгромить всю оппозицию, но они с Ниной — ярые враги Москвы. Что нам за выгода?

— Им предъявлены факты: излишне жесткая позиция порождает экстремизм, некоторые силы из Москвы — это вы имеетесь в виду — готовы спасать самую непримиримую противницу России. Вашей компании это точно пойдет на пользу, — здраво рассудил Лев Давидович. — Вы лучше о себе побеспокойтесь.