— Но я же тебе объясняю! Это истинная правда, Стейп. Понимаешь, девушку похитили. Она ведь из очень богатой семьи, и деньги эти — выкуп за нее и… и…

Стейплз расхохотался:

— И ты собирался выступить хранителем этих денег, верно? Ох, мой дорогой мальчик, мне просто за тебя стыдно.

— Но, черт подери, это правда!

Это должно быть правдой. Что-то должно было быть правдой, кроме того… что было правдой.

— Поэтому старуха совсем не тратила денег, понимаешь? Она узнала, что купюры меченые, и…

— Но они не меченые, Фрэнк. Я точно знаю. Ты тоже должен это знать, а иначе ты еще больший дурак, чем кажешься.

— Э-э… ну… тогда она выяснила… сообразила… что серийные номера числятся в розыске и…

— Вот как? Тогда зачем же, если деньги нельзя было потратить, она хранила их все эти годы?

Стейплз играл со мной, как кошка с мышкой, и получал дьявольское удовольствие от этой забавы.

— Да, Фрэнк? И если эти серийные номера зафиксированы у властей, почему же ты до сих пор не за решеткой?

— Ну… — Надо было продолжать. Я нес чепуху, выставляя себя полным идиотом, но надо было продолжать. — Ну, наверное, здесь что-то не так. Если все было о’кей, почему же она их не тратила? Почему же она так и жила, как чертова свинья, если…

— Да потому, что она такой и была — жадной старой хавроньей.

— Ты не знаешь, — сказал я. — Ты не можешь знать наверняка, что эти деньги не грязные. Вдруг она выяснила…

— Тогда почему, как я уже только что спрашивал, она их не уничтожила?

— Ну… э-э… ну, потому что не могла. Господи, если у тебя есть сот… кругленькая сумма, рука же просто не поднимется. У меня вот не поднялась. У нее тоже. Вот она и припрятала кубышку, надеясь, что, может быть, в один прекрасный день как-то удастся куда-нибудь подсунуть…

— Ох, Фрэнк…

— Ты не можешь знать, — не унимался я, — Проклятье, ты не можешь быть уверен, Стейп!

— Не только могу быть, но и уверен. Видишь ли, мне случалось иметь дело с Фаррадеями — в том магазине, которым я управлял. Я доставлял покупки в их горное гнездышко, с изрядной наценкой. В нашем сотрудничестве не было ничего преступного — точнее сказать, ничего такого, в чем можно было бы найти состав преступления, но фирму это настолько смутило, что меня перевели в другой город… Так или иначе, оставим детали моей биографии. Я веду к тому, что Фаррадеи грабили банки, и только.

— Но они могли однажды похитить девочку…

— Прекрати! Хватит с меня ерунды, Фрэнк… Сколько у тебя денег и где они?

Я уставился в пол. Потом поднял голову, стараясь не смотреть в тот угол, где стоял чемодан с образцами.

— У нее оказалось меньше, чем я думал. Всего десять тысяч долларов. Я могу… понимаешь, они у меня в пригороде… но утром я могу их привезти.

— Десять тысяч? Уверен, ты хотел сказать «сто тысяч». Да ты почти сказал это минуту назад.

— Ладно, — согласился я, — Да, черт подери, там и вправду сто тысяч. Поехали со мной — возьмем деньги.

Он замялся. Потом кивнул, слабо улыбнувшись:

— Очень хорошо, Фрэнк, но, пожалуй, сперва я должен тебя кое о чем предупредить. Я оставил письмо у ночного портье в моей гостинице, — между прочим, весьма надежный человек. Я велел ему отправить письмо, если я не вернусь сегодня к полуночи.

Стейплз расплылся в улыбке и снова громко рассмеялся.

Я подумал: «Так не может быть…» И наверное, произнес это вслух.

— Но это так, Фрэнк. Это действительно так. И теперь ты принесешь деньги. Сию минуту.

Я встал. Принес чемодан, положил его на кофейный столик и откинул крышку. Я стал разгребать образцы, но Стейплз отбросил мои руки и схватил портфель сам.

Отщелкнув замки, он издал смешной мурлыкающий звук:

— Мм. Чудесно… Надеюсь, ты не сочтешь меня жадиной, если я не предложу поделиться?

— Но ты должен, — возразил я. Потом повторил несколько раз: — Ты должен, Стейп. Не… несколько тысяч… э-э… одну тысячу. Сколько-нибудь! Сколько угодно! Я уби… я все сделал и…

— Извини. — Стейплз покачал головой. — Однако я с радостью дам тебе совет. Твоипроблемы с помощью денег не решить.

— Сукин сын, — сказал я.

— Но это правда, Фрэнк. С деньгами ты будешь так же несчастен, как без них… Что ж, как ни жаль мне покидать такое приятное общество…

Он застегнул пальто и встал. Потом сунул портфель с деньгами себе под мышку.

— Я хочу получить обратно тот договор на столовое серебро, — потребовал я. — Уж это-то не будет надо мной висеть.