Шрифт:
Елфим, казалось, не слышал этих слов, в его глазах появилось мечтательное выражение, словно он был где-то далеко-далеко.
— Эх, други, хорошо-то как на воле! Мне вот на Волге много раз приходилось быть, какой там простор для души!
Кудеяр вспомнил своё первое впечатление от Волги, когда они с отцом Андрианом увидели её возле Плёса. Слова Елфима глубоко запали в его душу. Выходит, есть люди, готовые вступить в единоборство с грабителями народа. И живут эти люди вольными птицами, в стругах плывут по широкому волжскому простору, на быстрых конях мчат по лесным дорогам, чтобы покарать злодеев.
Полтора года томятся они в одной каморке вместе с Елфимом, и каждый раз, когда тот рассказывает о своих приключениях, у Кудеяра возникает желание стать таким же, как он. Да и собой Елфим пригож, сила чувствуется в нём недюжинная.
— Я ведь тоже от Шуйского пострадал, только от другого — Василия Васильевича. В его имении засуха приключилась, всё повыгорело — и в поле и на огороде, народ от голоду помирать стал, а боярский тиун всё требовал с людей подати. Когда же они, чтобы не помереть с голоду, открыли боярские житницы, явились от боярина людишки и жестоко всех покарали: кого в поруб побросали, кого плетьми выпороли. Тогда я подпустил боярину красного петуха и утёк в лес. Эй, Филя, что же ты приуныл? Спой нам бывальщину про лихих разбойничков!
Филя сделал вид, будто ударил по гуслям:
Как во темну ночь осеннюю Выезжали добры молодцы, Добры молодцы, буйны головы, Со ножами со булатными, Со стрелами со калёными. Как завидели разбойнички В теремах-домах огни, Нападали буйны головы, Убивали, кто богаче всех, Забирали злато, серебро. А на зорьке, зорьке аленькой Как по полю, полю чистому, Как по травке по муравушке, По цветочкам да по аленьким Проезжали добры молодцы, С той ли песней, с той ли звонкою!Глаза Елфима увлажнились.
— Ай, молодец! Вот она-песня нашенская! Дай облобызаю тебя.
Кудеяр обвёл глазами убогую каморку. Тесно в ней, но только не зря говорят: в тесноте, да не в обиде. Попробовал было Ерошка поизмываться над ним с Олексой, когда они только что попали сюда, да Елфим заступился, проучил пакостника. Свет едва проникает через крохотное зарешечённое оконце, притаившееся под самым потолком. Для тепла оно почти целиком заткнуто соломой, а всё равно в камере прохладно — изморозь проступила на грязно-сером потолке.
— Тихо! — закричал вдруг Ерошка. — На воле чтой-то подеялось.
Прислушались.
— Елфим, подсади-ка меня, я послухаю.
Ерошка добрался до оконца, выдернул из решётки пук соломы. В камеру хлынул сухой морозный воздух.
— Эй, баба, о чём это там галдят?
Через оконце глухо донёсся визгливый женский голос:
— Уж что там подеялось, уж что там подеялось!
— Что ты расквохталась, словно клуша! Говори толком.
— Сказывают, будто великий князь приказал псарям казнить боярина Андрея Шуйского, те и убили его, волоча к тюрьме. Вон он, бедненький, голышом лежит на снегу.
— Нашла, дура, бедненького!
Новость потрясла всех.
— Говорил я, — послышался из-под тряпья голос Мирона. — Бог правду видит, он и покарал злодея.
— Чует моё сердце, — обратился Елфим к Кудеяру- быть вам с Олексой вскоре на свободе.
Сердце Кудеяра радостно дрогнуло: может, и вправду их с Олексой выпустят на волю, ведь сам великий князь покарал боярина Шуйского. Вспомнились слова, сказанные им полтора года назад: «Всё помню, Фёдор!» И лицо с плотно сжатыми губами, бледное от гнева.
«Отомстил государь за бесчестие, причинённое Ольке, пусть душа её будет теперь спокойна!»
Елфим пристально всматривался в лицо Кудеяра.
— Слышь, друже, ежели и вправду вас с Олексой выпустят на волю, поможешь нам бежать отсюда?
Кудеяр задумался. Он бы и рад помочь Елфиму бежать из тюрьмы, да разве это возможно? Через дверь нe убежишь, там здоровущий замок, да и стража не дремлет. Пол каменный, подземный ход не прокопаешь. Потолок крепкий. Через окно? Так ведь там надёжная решётка.
— Жди, будет он тебя спасать! — до чего же у Ерошки противный голос! — Ежели сам выберется отсюда, то даст стрекача, как заяц, и был таков, об нас он и не подумает.
— Не все такие, как ты, — в голосе Елфима теплится надежда.
— Ежели смогу, то помогу.
— Слышал, Ерошка, а ты говоришь: даст стрекача! Кудеяру я верю. — Елфим тихим голосом стал объяснять свой замысел. — Долго я думал, как можно отсюда убежать. Путь только один-через окно.
— А решётка?
— В ней-то всё и дело. Ну-ка, ребята, подвалите нас с Кудеяром! На вид она крепкая, и в самом деле, если ломить её изнутри, ничего не выйдет. А вот если снаружи поддеть её пешней, легко отвалится — вишь, в том углу она еле держится.