— Я щас, — бросил я своим спутникам и ринулся к двери.

Толстуха зычно гаркнула мне вслед:

— Эй, мистер. С вас восемь долларов.

Я повернул, метнулся к бару.

— Наели-то на шестьдесят, — пояснила она.

Я вернул восемь зеленых, которые она выдала мне в качестве сдачи, и кинул взгляд в окно. Лже-Чип Уиллис завел мотор и уже отвязывал канаты.

— Вы его знаете?

— Угу, — пропыхтела толстуха.

— Имя-то у него есть?

Тут какой-то здоровяк у барной стойки отвел взгляд от голубого экрана и, уставившись на меня, спросил:

— А что, дело какое?

— Лодка мне его понравилась. Хочу сделать парню выгодное предложение.

Человек взглянул на толстуху и снова обратился ко мне:

— Этот Дуэйн Кроу. Только не он хозяин, это дядькина лодка.

— А Дуэйн здесь живет, на Французском Бухле?

Парочка молча уставилась на меня. Больше я ничего от них не добился.

Я поманил к себе Никсона с Дрыщом и, пока мы шли к докам, вкратце обрисовал ситуацию. Рыболовная шхуна уже отчаливала, когда мы оказались на борту «Лоботряса». Когда мы достигли фарватера, разрыв был в сто ярдов, да еще предстояло пройти где-то с полмили до открытого моря. Я держал штурвал и временами смотрел на «Паскуду» в бинокль: бот, вскидывая носом, стремительно набрал скорость и, выровнявшись, заскользил по воде. Я вдавил дроссель, и мы стали его нагонять.

До выхода из фарватера оставалось три буя, «Паскуда» резко подала влево и понеслась по мелководью через банки, напрямик устремившись на глубину. Выйдя из фарватера, я бросился вдогонку по ее следу.

«Лоботряс» мчался вперед, и вдруг мы со всего разгона вскочили на твердый грунт, сильно сев на мель. Никсон саданулся о переборку, Дрыщ, падая, уцепился за пиллерс, [11] да так и выдернул его с мясом. Я как мог держал штурвал; на камбузе полетели горшки, тарелки и всякая утварь. Мотор заглох. Рыбацкий бот на полном ходу скрылся из виду.

Вот, значит, как, Дуэйн Кроу. Интересно знать, какими судьбами его сюда занесло.

К счастью, начался прилив. Теперь все решало время: пара часов ожидания, поднимется вода, и можно будет кое-как выбраться в фарватер. На обратном пути мы пристали в Северной Эльютере и высадили Никсона, который побежал помогать тетушке, сами же устремились на Харбор-Айленд.

Мы уже входили в гавань у «Валентина», когда по радио трижды прозвучал тревожный сигнал. Я прибавил громкость, и диктор из Национального центра по прогнозированию ураганов передал текущие координаты тропического циклона, окрещенного Куртом. Стихия прошла в ста милях восточнее острова Гранд-Тюрк и стремительно приближалась к южным Багамам.

Я взглянул на Дрыща — тот благородно смолчал, не стал подкалывать: мол, ну я же говорил. Просто кивнул и направился с багром на нос, чтобы обезопасить наш вход в гавань от ненужных столкновений.

Через пять минут кто-то окликнул меня, и я выглянул из рубки: на доках стоял Чарли Хайнман.

— Тут телефон без тебя не умолкал.

И протянул мне блокнот. Трижды меня пыталась застать Штеффи Планк, дважды звонила Зой Эпплквист, а внизу кто-то наспех нацарапал: «??? Перезв. в 19.00».

— Последний не представился и номера не оставил, — пояснил Чарли. — Сказал, что перезвонит в семь. Уж очень ему не терпелось с тобой перемолвиться.

Видать, Виктор Ортис, кто ж еще. Вероятно, Гектор не стал ждать прибытия в Майами, а отзвонился в пути. Что ж, горю нетерпением пообщаться.

Перезванивать Зой Эпплквист я не стал, а вместо этого прямиком пошел к особняку лорда Дауни. Пришлось дважды постучаться, прежде чем мне открыли: на пороге розового дома показалась заспанная Тиффани Сен-Джеймс. Она обвела меня мутным взором, окончательно приходя в себя, и лишь тогда с улыбкой сказала:

— А, Крепыш. Проходи.

Не успел я ступить на порог, как из гостиной до меня донесся истошный вопль Зой Эпплквист:

— Что ты за дура, Тиффани! Я же сказала: подожди минутку.

— Хватит тебе! — рявкнула та в ответ и, взглянув на меня, пожала плечами: — Извини, придется здесь подождать.

Под «здесь» подразумевалась просторная прихожая. Я облокотился об одну стену, Тиффани — о другую. Кроме длинной белой футболки, на девушке ничего не было.

— Ну и?.. — сказала она. — Чем был занят?

— Так, суетился без толку, — посетовал я. — Больше не было звонков?

— Нет, нам вообще никто не звонит. Скукотища. — Одумавшись, она сказала: — А, в смысле тезвонки? Об этом пусть Зой рассказывает.

Появилась Зой и повела нас в гостиную.

— Хоть бы задницу прикрыла, — фыркнула спортсменка. Когда девица ушла, Зой обратилась ко мне: — Мне очень жаль, но Бирма сейчас… не в форме.

В кухне у стойки скучало кресло-каталка с перекинутым через спинку махровым халатом. Зой поманила меня к дивану, и я присел. Она устроилась в кресле. Теперь наша «хозяйка» выглядела по-другому: вместо гимнастического трико на ней была зеленая спортивная рубашка с короткими рукавами, заправленная в плиссированные шорты цвета хаки, без ремня.