— Ах! — театрально воскликнул он, широко улыбнулся, запрокинул голову и залился жизнерадостным смехом. — Вы беременны! Не от меня ли?! Ну, конечно же, от меня. И чего же вы хотите, мисс Стюарт?! Дайте угадать…

— Успокойся, Бруно. Я не набиваю себе цену. А пришла лишь потому, что считала своим долгом поставить тебя в известность. Я это сделала. И мне все равно, как ты к этому отнесешься. Теперь я могу уйти, — холодно проговорила она и поднялась.

Бруно заметил влажный блеск в ее глазах.

— Сядь, пожалуйста, Тэмсин, — умиротворяюще попросил он. — Прости, мне не следовало перебарщивать. Я не сомневаюсь, что если ты действительно беременна, то этот ребенок мой… Но развей последнее мое сомнение, дорогая. Насколько мне известно, перед разводом со своим мужем ты тоже объявила о своей беременности. Что это было, благая весть или шантаж? И не повторяется ли та же история, с одной тебе ведомым смыслом?

— Я предполагала, Бруно, что именно такой и будет твоя реакция, — отозвалась Тэмсин, горько усмехнувшись. — Теперь ты знаешь о моей беременности, и я могу идти. Но прежде хочу оговориться. Это тебя ни к чему не обязывает. Меня вполне устроит, если ты решишь устраниться от воспитания ребенка. Прощай.

— Не торопись, Тэмсин, — проговорил, вставая из-за стола, Бруно. — Ты консультировалась с врачом?

— А как же, — ответила она, приостановившись.

— Какой срок?

— Двенадцать недель.

Бруно прикинул в уме и удовлетворенно произнес:

— Да, та грозовая ночь… Но если ты знала о беременности, то почему не дождалась моего возвращения?

— О беременности я узнала, только вернувшись в Лондон.

— И ждала до сегодняшнего дня? — с упреком спросил он.

— Да, я не спешила оповещать всех о своем состоянии, но только потому, что в первом триместре высока вероятность выкидышей. Единственно по этой причине я не стала тревожить тебя заранее.

Бруно всматривался в нее, ища признаки беременности, но ничего, кроме истощенности, не обнаруживал.

— Не смотри на меня так, Бруно. Я понимаю, новость неожиданна для тебя, но не стоит ее драматизировать. Твое состояние останется неприкосновенным. Мы на него не претендуем…

— Мы? — перебил ее Бруно.

— Ни я, ни ребенок… Я не обольщаюсь в отношении тебя. Насильно становиться отцом тебя никто не заставляет. Но учти, когда ребенок подрастет и задастся вопросом об отце, я лгать не стану: он имеет право знать.

— Скажу даже больше, Тэмсин, мой ребенок будет жить со мной в Италии, на родине предков, нравится тебе это или нет. Ты носишь наследника фамилии ди Чезаре, и прошу не забывать об этом ни на минуту, — резко отчеканил итальянец. — И я не позволю своему первенцу родиться вне брака.

— То есть? — насторожилась Тэмсин.

— Мы поженимся, — объявил Бруно.

— Я не согласна.

— Ради ребенка обязана, — сухо бросил он. Неожиданно Тэмсин рассмеялась. Слезы блестели в ее глазах, руки содрогались, но она хохотала, очень обеспокоив его своей истерикой.

— Я не сказал ничего смешного, — раздраженно произнес он. — Будущее нашего ребенка — не повод для шуток.

— Ты прав, извини, — сказала Тэмсин, прикусив губу. — Это просто ирония какая-то! Первый муж развелся со мной из-за моей беременности. Теперь же ты ставишь брак необходимым условием будущего нашего ребенка. Я только не пойму, как ты можешь предлагать это женщине, которую считаешь золотоискательницей… Тем более что ты не можешь быть женат на двоих.

— Что ты хочешь этим сказать? — изумился Бруно.

— Доната. Она видит себя твоей женой… в отличие от меня. Вы ведь помолвлены, не так ли?

— Газетные сплетни, — поморщившись, проговорил он.

— Твоя кузина сама мне это сказала… стоя на пороге твоей спальни во Флоренции.

— И что же тебя удивляет, Тэмсин? Да, у нас были с Донатой такие планы. Твоя беременность все меняет, — спокойно ответил Бруно. — Не будь этого ребенка, я никогда бы не подумал связать жизнь с такой женщиной, как ты. Но, учитывая, что мне предстоит стать отцом, мой долг — быть отцом хорошим.

— И готов жениться на женщине, которую откровенно презираешь, приравнивая ее к своей одиозной мачехе?

— Вряд ли у меня теперь есть выбор, — обреченно проговорил он.

— Есть. Просто отпусти меня. Мы не сможем жить вместе. Доверие в браке имеет определяющее значение.

— Но мы уже жили вместе, и без всякого доверия нам было неплохо, — с лукавой ухмылкой напомнил ей Бруно.

— Ты имеешь в виду секс? А что еще нас связывало кроме него?

— Безусловно, я имею в виду секс, Тэмсин. И он связывал нас очень крепко.