– Эмиель, мы ведь ужинаем, – поперхнулся Дастин. – Про магию и политику я понял. Тогда как герцог нашел выход из положения?

– Выходов было несколько. – Горбоносый Эмиель манерно прожевал крылышко подстреленного днем рябчика, выплюнул косточку, а я все-таки разглядел, что у господина аптекаря на верхней челюсти поблескивают острые клыки длиной в два самых обычных зуба. Значит, действительно вампир. – Несчастный случай на охоте, безвременная смерть после краткой и непродолжительной болезни, вызванной ядом. Нападение какого-нибудь сумасшедшего… Но внезапная кончина принцессы грозила весьма тяжелыми политическими осложнениями. Кому достанется трон? Родственники перегрызутся хотя бы потому, что линию герцогской крови напрямую никто не продолжает и права на корону имеют полтора десятка местных баронов. Можно, конечно, сделать финт ушами, срочно обженить на Аманте одного из соседских принцев и по закону оставить престол ему, но Аманта, как я упомянул, на мальчиков не смотрела вовсе, а данные мальчики боялись эту ведьму как огня. Слухи о ней ходили нехорошие…

Эмиель прискорбно вздохнул и снова вцепился клыками в птичье мясо. Дастин сидел на бревнышке у костерка с видом крайне озадаченным, а я хлебал себе пиво и пытался выстроить хоть какую-то логическую цепочку из полученных от Эмиеля сведений. Картина получалась отнюдь не сказочная.

…Герцог Тулейн, к брошенному замку которого мы направлялись, жил тут лет двести назад. Где именно «тут», я не представлял, ибо приведенные Эмиелем географические названия ни мне, ни Дастину ничего не говорили. Либо нас занесло на другую планету, допускающую в своем Универсуме существование вампиров и заколдованных принцесс, либо Хозяин разыгрывает сцены из книжки, которую мы не читали, либо же он просто создал некий квазисказочный мир, соединив свои представления о сказках в какой-то абсурдный конгломерат. Но вернемся к принцессе Аманте.

Папаша-герцог, женившийся слишком поздно, а юность проведший слишком весело, к моменту свадьбы уже страдал импотенцией. Ситуацию можно было бы исправить давно испытанным способом – мадам герцогиня приживает ребеночка от смазливого гвардейца, дитя объявляют законным наследником и сыном герцога Тулейна, а гвардейцу, чтобы не болтал лишнего, затыкают рот кирпичом по голове. Все счастливы. Но, похоже, его светлость был редкостным извращенцем. Вдобавок ему фатально не везло.

Во-первых, ему подсунули в жены бесплодную девицу. Герцогиня при всем желании не могла понести даже от целой гвардейской роты.

Во-вторых, Тулейн вбил себе в голову, что трон должен унаследовать его собственный ребенок. Разумеется, по округе бродило достаточно бастардов, прижитых герцогом во времена буйной молодости от пышных крестьянок, но детишки подросли и вовсю вертели хвосты коровам в деревнях, а следовательно, никак не могли быть усыновлены. Это же скандал! Светлейший герцог – и вдруг усыновляет какого-то сиволапого мальчишку, зачатого (фи!) на сеновале!

Выход один – обратиться к докторам.

Невезение Тулейна и здесь сыграло свою роль. Ни один лекарь, на которых его светлость извел целое состояние, не мог вернуть герцогу мужскую стать. Что делать?

Тулейну дали совет попросить помощи у местной ведьмы. Не помогла медицина – поможет магия. Ведьма ответила на просьбу его светлости немедленно: ребенка обеспечим, однако материнство будет принадлежать отнюдь не герцогине. Кому именно? Вы сами, государь, не догадываетесь?

Государь подумал, прикинул… и согласился.

На шестой месяц после соглашения герцогиню неожиданно поразила водянка, внешне смахивавшая на беременность – это для успокоения поползших слухов и нервов верноподданных. Спустя девять месяцев маленькое государство погрузилось в траур, ибо, как было объявлено, герцогиня умерла при родах, оставив после себя прелестную белокурую кроху по имени Аманта. Что случилось с ведьмой – так никто и не знал на протяжении последующих семнадцати лет.

Сначала все шло хорошо. Ребенок рос, получал достойное образование, но в возрасте тринадцати лет милашка Аманта (на которую уже положили глаз полдесятка принцев) резко изменилась…

– Я уверен – виновато половое созревание, – терпеливо объяснял Эмиель. – И с обычными-то детьми в таком возрасте возникает множество трудностей, а здесь – дитя магички! Аманта не умела управлять унаследованными способностями. Когда же поняла, что владеет могуществом, недоступным даже отцу, начала невинно развлекаться. Ее испортили безнаказанность и отсутствие правильного воспитания. Дети злы и себялюбивы, а если дети располагают Силой, они будут ее употреблять не для блага остальных людей, но для своего удовольствия.

– Восхитительная сказочка, – выдавил Дастин. – Я-то, дурак, всегда полагал, что все заколдованные принцессы становятся жертвами грязных интриг злых колдунов или завистников…

– Гвинбле-ейд, – разочарованно протянул Эмиель, голой рукой вороша угли в костре. Я уже выяснил у нашего аптекаря, что вампиры его разновидности обладают невероятной толерантностью к огню и высоким температурам, – поделись секретом: как ты умудрился в твоем возрасте и при твоей профессии сохранить столь незапятнанный юношеский идеализм? Ты либо пьян, либо болен! Взялся за дело – так выполняй. Я тебя не заставлял, а отнюдь, отговаривал. Зачем связываться?

– Постойте, постойте! – Я подался вперед. – Эмиель, вы уж простите мою амнезию, но что-то я подзабыл – мы зачем идем в замок? Спасать принцессу?

– Почти, – хитро улыбнувшись, ответил вампир. – Гвинблейд собирается в очередной раз доказать миру собственную крутость и заодно выполнить контракт по очистке замка Каэр Тулейн от обитающей в оном нечисти, каковая нечисть являет собой заколдованную принцессу Аманту. Аванс в двести золотых крон получен.

– Так нам надо убить принцессу?