— Ну же, Гэс, — сказал он, — держись. Не оставляй меня вот так. Не смей оставлять меня так. — Гэс не отвечал. — Я пытаюсь помочь. Ради Христа, я же пытаюсь помочь тебе. — Но, не услышав ответа, Джон вдруг разозлился. — Нет, ты меня слышишь, Гэс. Я знаю, что слышишь. Ты всегда меня слышал, только отворачивался и делал вид, будто все, что я говорю, не стоит твоего внимания. Может, так оно и было раньше. Я бросил тебя в беде. Мне стыдно теперь за это. Я бросил тебя, бросил Донни, и если бы теперь я мог повернуть время вспять и изменить что-то, то сделал бы это. Но теперь я здесь. Дай же мне шанс.

Вдруг ярость его испарилась. И как поддерживать ее в себе, не видя глумливой усмешки Гэса?

Побежденный, Джон раскрыл ладонь и посмотрел на сморщенные старческие пальцы. Они казались такими хрупкими, ранимыми.

— Ну как просить прощения у человека, который тебя не слушает?

И тут пальцы пошевелились. Джон поднял глаза и увидел, что Гэс в упор смотрит на него.

— Вше шовшем наоборот, — пробормотал старик. — Это я тебя брошил… Это я не шумел… Это я никогда… не был добр… ни к твоей матери… ни к Дону… ни к тебе…

— Это неправда, — сказал Джон, но Гэс уже снова закрыл глаза, и тут же что-то изменилось. Лишь когда Лили тронула его за рукав, а палата наполнилась докторами и сестрами, Джон понял, что монитор замолчал.

Они пытались реанимировать его. Сделали электрошок. Потом второй и третий. После минутной паузы обменялись многозначительными взглядами.

Доктора и сестры ушли.

— Он сказал то, что должен был сказать, — прошептала Лили и тоже ушла. Джон не стал удерживать ее. Эти несколько минут он хотел провести наедине с отцом.

Джон ничего не говорил. Даже думать ни о чем не мог. Просто стоял и держал руку Гэса в своих ладонях, глядя в лицо, которое и ненавидел, и любил. Потом осторожно положил руку отца поверх простыни, нагнулся, поцеловал его в щеку и направился к выходу.

Но так и не переступил порог. Вернувшись, еще немного постоял рядом, и это были умиротворяющие минуты. Лишь почувствовав, что душа Гэса отправилась в путь, Джон в последний раз ласково прикоснулся к его плечу и вышел.

Лили ждала его в холле. Джон молча обнял ее и крепко прижал к себе. Она и не представляла себе, как приятно ей будет утешить этого человека.

Когда же, наконец, Джон выпустил ее из объятий, глаза его были мокры от слез.

— Я заброшу тебя домой. Мне надо поехать в Ридж.

До самого Лейк-Генри они ехали в полном молчании. Остановив машину у коттеджа, Джон сказал:

— То, что ты была рядом, очень много для меня значило.

Лили прижала палец к губам Джона. Ощущая непривычное тепло на сердце, она вылезла из машины и посмотрела ему вслед. Когда «тахо» исчез из виду, Лили медленно обошла вокруг коттеджа.

Было уже около пяти часов. В озере, как в зеркале, отражались и Элбоу-Айленд, и дальний берег, и небо… И все это было таким тихим и исполненным благоговения, словно знало о смерти Гэса. Лили хотелось слиться со всем этим. С Селией, с гагарами… Пройдя по сосновым иглам, она спустилась по шпалам-ступенькам и вышла на самый край причала, удивляясь себе и думая, не сошла ли с ума.

Но никакие доводы рассудка не могли преодолеть этих чувств, да она и не желала их преодолевать.

Джон ощутил утрату, как только покинул Лили, но он должен был поехать в дом Гэса. В дом Гэса? Но это был и его дом. Впрочем, так ли это?.. Конечно, он же вырос здесь. Сейчас, когда отец умер, Джон желал убедиться в своей причастности к этому месту.

Остановившись возле маленького домика, он вошел внутрь, как делал это много раз в детстве. Скромная гостиная была когда-то их с Донни спальней. Рухнув на диван, Джон словно услышал звуки, наполнявшие ее в те далекие времена: разговоры, ругань… Но и смех тоже. Гэс по природе не был расположен к радости и веселью в отличие от матери Джона, веселого и легкого человека. Донни походил на мать. Джон с братом частенько резвились и веселились.

Джон запрокинул голову и прикрыл глаза. Его охватила усталость, более тяжелая, чем физическая: чувство мужчины, оставшегося единственным в роду. Впрочем, последние три года Джон и так нес на своих плечах эту ответственность. Но доставлять в дом продукты, оплачивать услуги домработницы и ремонтировать жилище — все это связано с бытом. Теперь Джоном завладели эмоции.

После бессонной ночи тяжесть случившегося казалась невыносимой, и вскоре он уснул, сидя прямо на диване, как в последнее время часто делал Гэс. Сдавленный крик разбудил его.