Но вдруг что-то вторглось откуда-то извне. Сначала Лили подумала, что это Джон шумно дышит ей в ухо, но потом поняла: это машина. Несколько секунд спустя дальний свет автомобиля прорезал тьму ярким лучом.

Лили ахнула и попыталась оторваться от Джона, но он крепко прижимал ее, не давая пошевелиться.

— Погоди, — хрипло прошептал Джон. — Погоди.

Машина остановилась, и знакомый голос позвал из окна:

— Лили!

— Это Поппи, — шепнула она и, внезапно испугавшись, посмотрела на Джона. — Сейчас слишком поздно. Наверное, что-то случилось.

Джон отпустил ее, но тоже поспешил к Поппи. Она остановила машину рядом с его «тахо» и распахнула дверцу, чтобы в салоне зажегся свет. Лили сразу подумала о Майде, но глаза сестры устремились на Джона.

— Твой телефон не отвечал, — сказала она. — Я поняла, что надо звонить Лили. Но ее сотовый отключен, и вот я здесь.

— Что стряслось? — спросил Джон.

— У Гэса сердечный приступ.

Больница находилась в Северном Хеджтоне, в получасе езды от Лейк-Генри. Джон сильно превышал скорость, потому что перед ним неотступно стоял образ Гэса. Вдруг отец не дождется его — не дождется просто ему назло? Нет, он не мог этого допустить! Им с Гэсом необходимо поговорить. Если же старик умрет раньше, тогда все последние три года превратятся в простой фарс.

Будь Джон один, он ехал бы еще быстрее, но Лили заявила, что едет с ним, а ему было не до споров. Джон испытал ощущение дежа-вю — с ним творилось то же, что и тогда, когда еще мальчишкой вместе с матерью он покидал этот город. Потом Джон маскировал страх юношеской бравадой, но так поступают пятнадцатилетние подростки, а не сорокалетние мужчины.

Лили напоминала ему о реальности и успокаивала его своим присутствием.

— Я в порядке, — заверял он ее через каждые пару минут, а она или кивала, или касалась его руки, или тихо отвечала: «Я знаю». И это помогало ему сохранить контроль над собой.

Въехав на территорию больницы, Джон мысленно благословил скромные удобства жизни в маленьких городах. Будь он сейчас в Бостоне, ему пришлось бы потратить несколько драгоценных минут на парковку. А здесь он просто оставил свой «тахо» возле запасного выхода, взял Лили за руку и вошел в здание. Как только Джон назвал свое имя проходившей по коридору сестре, его проводили на второй этаж, и он сразу же кинулся к трем докторам, совещавшимся у двери одной из палат.

В этой палате лежал Гэс. Старика окружали несколько аппаратов: один доставлял кислород к его легким, другой — лекарство, третий следил за сердечной деятельностью, четвертый — за уровнем кислорода в организме. Еще два прибора словно притаились и ждали какого-то сигнала. Гэс был пепельного цвета. Он казался длинным, худым и странно неподвижным под этими белыми простынями — то ли спал, то ли был без сознания.

Не сводя глаз с отца, Джон спросил у врачей:

— Как он?

— Не очень хорошо, — ответил Гарольд Веббер, лечивший Гэса со времен первого сердечного приступа. Это случилось незадолго до возвращения Джона в город, а потом он и Гарольд старались оберегать старика, но в основном тщетно. Заставив Гэса уйти на пенсию и расстаться с физическим трудом, они добились лишь того, что усилили его отрицательные эмоции.

— На сей раз приступ серьезнее, чем предыдущий, — тихо сказал Гарольд. — Все не так уж радужно.

— Вы можете прооперировать его?

— Не теперь. Он слишком слаб. Надо подождать, пока состояние стабилизируется. Потом, если он согласится…

Шунтирование сердца с каждым днем становилось все более обыденной операцией, однако никто не утверждал, что она не связана с риском. Четыре месяца назад, когда Гарольд предложил ее Гэсу, тот наотрез отказался.

— Как все случилось? — спросил Джон.

— Дульчи заметила, что окна у него светятся гораздо позже, чем обычно, и зашла проверить, в чем дело. Она и вызвала «скорую». Могло быть хуже. Мозг не пострадал от недостатка кислорода. Он и до сих пор функционирует. Просто Гэс очень и очень слаб.

— Он в сознании?

— То да, то нет.

Джон крепче сжал пальцы Лили.

— Можем мы войти?

— Едва ли это ему повредит. Он по натуре таков, что вы при всем желании не расстроите его сильнее, чем он сам.

Джон пошел вперед, но в дверях Лили остановилась. Джон понял, что ей тяжело видеть Гэса, а тем более сочувствовать ему.

— Наверное, мне лучше подождать здесь? — прошептала она.

— Думаю, это последний человек на земле, которого ты хотела бы видеть?

— Не в этом дело. Гэс сам не пожелал бы видеть меня. Ведь я напоминаю ему о Донни…

Вполне возможно. Однако Джон хотел, чтобы Лили была рядом. При мысли о Гэсе он ощущал жуткую внутреннюю пустоту. И это пугало его. Прежде с ним такого не случалось.