Лили всегда избегала его, наведываясь домой, однако прекрасно знала, где он жил и чем занимался до возвращения в Лейк-Генри. Об этом ей рассказывала Поппи.

— Ну, хватит! — прокричала Лили с крылечка дрожащим от ярости голосом. Возможно, в Бостоне она и была беспомощна, но ведь здесь ее дом. — Тут моя земля. Ты нарушил границы.

Незваный гость остановился в десяти футах от дома, неторопливо поставил большой бумажный пакет на землю и, выпрямившись, поднял руки вверх. Потом плавно, хотя и не слишком медленно, опустил их, повернулся и направился к своей лодке.

На нем были серый хлопчатобумажный свитер и джинсовые шорты. При иных обстоятельствах Лили, наверное, залюбовалась бы его босыми ногами, но сейчас не обратила на них внимания.

— Стой! — приказала она. Ей не нравилось, что Джон здесь, но раз уж он пришел, надо выяснить для чего. Очевидно, задумал что-то. Газетчики все такие. Совсем недавно Лили убедилась в этом. — Что в пакете?

Он остановился и, не делая резких движений, повернулся:

— Свежие продукты: яйца, молоко, овощи, фрукты.

— Зачем?

— Потому что у тебя ничего нет, кроме консервов.

— Откуда ты знаешь?

— Женщина, которая тут прибирается, — тетка моей помощницы.

— И ты ее спрашивал? И она сказала? — Ну вот! Еще одно предательство, еще одна угроза. Однако это все-таки Лейк-Генри. Нельзя же было, в самом деле, рассчитывать на иное. — И кому еще она ска-а-а-азала?

— Только мне, — ответил Джон, — и только потому, что я спросил ее. Просто я подумал, куда бы сам подался на твоем месте. Ясно, что больше некуда.

Лили ожидала увидеть на его лице самодовольство, но не обнаружила ничего подобного.

— И откуда же ты узнал, что я уже здесь?

— У тебя в час ночи горел свет. Трудно было этого не заметить, особенно когда у всех остальных темные окна.

— Но с дороги моего дома не видно.

— Нет. Но я тоже живу на озере.

Поппи говорила ей и об этом, но даже без помощи сестры до Лили непременно дошла бы молва о Джоне Киплинге из Риджа, поселившемся в Лейк-Генри.

— Где это — на озере?

Джон не выразил особого смущения, но все же замялся, словцо желал уклониться от ответа.

— На Уитон-Пойнте, — признался он, наконец.

Что ж, по крайней мере, хоть лгать не стал. А ведь мог бы попытаться. Но впрочем, скорее всего Джон понял, что Лили ему не провести.

— Оттуда Тиссен-Коув тоже не видно. — Она твердо решила, что не позволит морочить себе голову. — Значит, ты был на озере? Это в час-то ночи?

— Бессонница.

— А теперь пришел и принес свои дары? — Лили стало не по себе. Ее укрытие рассекречено, да еще худшим из всех врагов. — Чего ты хочешь?

— Опусти ружье. Поговорим.

Лили опустила ствол, готовая снова навести его на нарушителя.

— Чего ты хочешь? — повторила она.

Джон сунул руки в задние карманы.

— Помочь.

Лили недоверчиво усмехнулась:

— Ты? Но ведь ты — пресса. И прежде всего старший братец Д-д-донни.

— Ну, знаешь, в этом я не виноват. Меня вообще тут не было, когда это все с вами случилось.

— А если бы был? Ведь тогда ты встал бы на его сторону, точно так же, как ваш отец, как все ваши тетушки, дядюшки и прочая родня.

— Он был трудным ребенком. Все пытались спасти его. Он и так получил свое. И получил бы вдвое больше, если бы не заявил, что ты его подстрекала. Именно это Донни рассказывал отцу, теткам, дядькам и дальним родственникам. Они поверили, решив, что это правда.

— Но это ложь!

Джон глубоко вздохнул:

— Я знаю. Он мне в этом признался. Я виделся с ним в больнице за день до его смерти.

Донни Киплинг отсидел в тюрьме по обвинению в той краже, которую совершил якобы вместе с Лили. Потом, два года спустя, — за кражу со взломом. А еще через пару лет он разбился, убегая на машине от полиции, и спустя две недели в возрасте двадцати восьми лет умер в больнице. Все это произошло десять лет назад. Лили тогда жила и училась в Нью-Йорке. Когда Поппи сообщила ей о случившемся, она опечалилась, но не потому, что питала тайные чувства к Донни, потому, что унижение, которому подверглась ради его спасения оказалось совершенно бесполезной жертвой.