— То, что со мной проделали, несправедливо с моральной точки зрения. Ладно, это для них ничего не значит. Но они нарушили законы. Вот о чем я хочу поговорить с тобой.

— Ты не наняла Максвелла Фандера?

— Нет. Он соглашался взяться за это дело ради паблисити и ради денег. — Лили назвала сумму, затребованную адвокатом.

— Тут нечему удивляться. Он привык к большим гонорарам. И все же находятся люди, готовые платить и такие деньги. Возможно, он даже сделал тебе скидку… Но ведь все равно не ясно, сколько это стоит на самом деле. Фандер, наверное, нажимал еще и на карманные расходы? — Лили кивнула, и Кэсси добавила: — Судебные издержки в подобных делах не так уж велики. Во всяком случае, не настолько.

Вдруг Лили осенило:

— А я могу обратиться в Нью-Хэмпширский суд? — спросила она.

— Почему бы и нет? Ведь эти газеты продаются и у нас. Значит, в Нью-Хэмпшире тебя оклеветали так же, как и в Массачусетсе или в Нью-Йорке.

— Вот именно, оклеветали! — горячо откликнулась Лили. — Ни слова правды во всем, что обо мне написали. И даже в том, на что только намекнули.

— Лживость намеков труднее доказать. — Кэсси достала из сумки блокнот и ручку. — Так что давай начнем с прямых обвинений.

— Они написали, что я состояла в связи с кардиналом. Это неправда.

Кэсси сделала пометку.

— Отлично. Это пункт первый. Что еще?

— Утверждали, что я состояла в связи с губернатором Нью-Йорка.

— Они написали это или намекнули?

— Намекнули, но слишком прозрачно.

Кэсси покачала головой:

— Это спорный момент. Есть еще прямые обвинения?

— Есть. Будто бы я сказала, что у меня роман с кардиналом. Что я его люблю. Что я поехала за ним в Бостон.

— А ты не говорила этого?

— Не в том смысле, на который они намекают. Мы обсуждали гипотетическую женщину, которая якобы заявляет, что крутит шашни с самим кардиналом. А Терри преподнес это как мои собственные слова. Я сказала, что люблю кардинала, как и многие другие люди, просто по-дружески. И я действительно последовала за ним в Бостон, но не для того, чтобы находиться подле него.

— Все это очень шатко. Ведь ты произнесла эти слова, а он лишь вырвал их из контекста. Журналист может заявить, что просто не так понял тебя. Суд не станет разбираться в этом, если мы не сможем доказать наличие злого умысла. Ты хорошо знаешь этого человека?

— Нет, — печально ответила Лили. — Он пытался подъехать ко мне ради материала, который будто бы собирал для статьи об артистах, но я все время отказывала ему. Впервые мы беседовали в клубе, накануне того дня, когда он опубликовал свою скандальную статейку. Он буквально вытянул из меня эти слова, Кэсси. Но ведь это далеко не все, что было написано. Например, я не рассказывала, где делаю покупки и куда езжу отдыхать. И уж тем более не распространялась о том, что случилось со мной в шестнадцать лет. Ведь те обвинения были сняты, а файл, как предполагалось, засекречен.

Кэсси задумчиво постукивала кончиками пальцев по нижней губе. Потом пометила что-то в своем блокноте.

— Кто-то выболтал секретную информацию. Этим должна заняться наша прокуратура. Что же касается всего остального: где ты покупаешь вещи или отдыхаешь, — эти сведения доступны кому угодно, хотя так не должно быть. Любой человек, поверхностно знакомый с Интернетом, может получить подобную информацию.

— Значит, мне ничего не удастся сделать?

— Во всяком случае, с этим — нет.

— Но они еще и закон нарушили. Кто-то прослушивал мой телефон.

— Ты это знаешь наверняка?

— Нет, но я слышала щелчок, когда говорила с сестрой, а на следующее утро в газете появилось кое-что из этой беседы.

Кэсси снова взялась за блокнот:

— По поводу этого мы напишем жалобу прокурору Массачусетса.

Лили заметила это знакомое «мы» и сразу осеклась.

— Только денег у меня немного, — предупредила она. — Я отдам тебе все, что есть.

— Оставь их при себе. Расходы я возьму на себя. — Кэсси перевернула страничку. — Я хочу знать все о твоих отношениях с кардиналом, о твоем разговоре с Терри Салливаном и о том, что с тобой происходило с того момента, как разразился этот скандал.

Лили рассказывала целый час. Она никак не могла выговориться, но, несмотря на волнение, ни разу не заикнулась. Кэсси порой вставляла какой-нибудь вопрос, но в основном только слушала и делала заметки. Наконец Лили остановилась.