Оле и Эмма даже ухом не ведут. Они не муж с женой и не брат с сестрой, они друзья, они товарищи. И кто знает, в какие заоблачные выси унесли бы Оле его планы, если бы Эмма, сорок пять килограммов живого веса, не тянула его к земле.

Однажды утром Оле начинает выстукивать молотком стены. Постучит и прижмется ухом к стене, словно это не стена, а камертон.

Эмма просыпается.

— Ну, что ты еще выдумал?

Оказывается, Оле среди ночи осенила идея превратить Эммину лачугу в кооперативный улей.

Увеличение доходов путем искусственного опыления цветов. Ошибается тот, кто недооценивает пчел!

— Ни за что! — Эмма не намерена отдавать свой домишко. Здесь жил Антон. Перебранка, как между братом и сестрой. И примирение достигнуто.

Но даже когда Оле и Эмма едины, как муж и жена, постель у них раздельная. Антон еще жив в памяти у обоих.

Оле не щадит себя, ловит идеи на лету, воплощает их в жизнь. И все же одиночество ложится пятном на его биографию. Многие женщины жалостливо на него поглядывают, как на человека с физическим недостатком.

А многие мужчины ему завидуют:

— Уж не вознесся ли наш Оле над бабами, что дух божий над водами?

Земля кружится в мировом пространстве, и по всей земле дети играют с тем, что дала им для игры родная страна: с камушками и раковинами, с цветами, осколками снарядов и белыми костями на кладбищах. Ручка от разбитой чашки из парадного сервиза становится золотым теленком, а прохудившийся горшок — королевской короной.

Девочка по имени Мертке подрастает среди заброшенных карьеров и высоких терриконов.

В карьерах маслянисто поблескивает стоячая вода, а края их покрыты бурой кромкой, окисью железа. Здесь не растут камыши, не гнездятся птицы и даже в самой глубине мертвых вод не мелькают рыбы. Пусто.

Мертке играет кусками угля. Она умеет выкладывать из них узоры и рисунки на белом песке: цветы, сердечки, земной шар в плетенке меридианов и параллелей. Мальчики, играющие с ней, похожи на негритят, до такой степени угольная пыль въелась в их лица и руки. Они строят игрушечную дорогу, мостят ее мелким углем и поют, подражая стуку колес:

На мосту, через который бежит рудничная узкоколейка, укреплен плакат, на плакате — силуэт прислушивающегося человека и надпись: «Тс-с-с! Враг тоже слышит тебя!» Дети называют этого человека «Дядя Тс-с-с!» Из-за Дяди Тс-с-с у них идут вечные споры.

— Дядя Тс-с-с слушает, что говорят дети. Он помощник Деда Мороза.

— Никакой он не помощник. Он русский.

— У русских шапки меховые. А у него шляпа.

— Он поганый англичанин.

— Нет, он Геббельс, — заявляет Мертке. — Не верите, спросите у моей мамы.

Каждый вечер Мертке воочию видит сказку об уродливой замарашке, которая умывалась водой из волшебного колодца и стала красавицей. Замарашка — это мать Мертке. Она работает в открытом карьере.

Стук в дверь. Являются негритята.

— Добрый вечер, фрау Маттуш. А правда, что Дядя Тс-с-с — это Геббельс?

— Как, как? Нате вам лучше пакетик леденцов.

Негритята сосут леденцы. А мать притворно весело рассказывает про кота:

— Крадется он за воронами по краю террикона. Подкрался и как прыгнет — р-раз! Ворона сказала: «Кар-р!» — и улетела, а кот — вниз кувырком.

Мальчики улыбаются, доедают последние леденцы. Наконец они уходят, и мать уже облегченно вздыхает. Но тут возвращается один негритенок.

— Фрау Маттуш, скажите, Геббельс это или нет? А то мы с Мертке поспорили.

— Что за чушь, просто Мертке у нас еще глупенькая, вот и все, — говорит мать.

— Неправда.

Мать зажимает ей рот. Мальчишки ликуют. Мертке дурочка!

Мать говорит с Мертке о вещах, которые непонятны ребенку. Нужно время, чтобы возмущенная Мертке поняла, что сболтнула лишнее, а это опасно. И потому в ближайшие дни ей лучше не показываться на улице. Мать учит ее мастерить пасхальных цыплят из остатков шерсти.

Мертке мастерит цыплят. Она хочет порадовать мать. В полдень она достает из печки крутую затирку из ржаной муки, наскоро обедает и снова за работу — надо сделать цыплят для всех соседских детей.

По вечерам она долго не может заснуть. Комната темнее темного. На окнах — черная бумага. Каждая дырочка завешена и заделана. Темно, как в гробу. А на улице, над терриконом, зажглись звезды, и месяц подсматривает за людьми, вот хитрюга. Среди ночи взревут сирены. Это месяц указал дорогу бомбардировщикам. В бомбоубежище Мертке строит башню из угольных брикетов. На дворе из звезд сыплются бомбы. И башня Мертке ходит ходуном.