— «Шахматы ему не даются, но в остальном ему нет равных…»

— Ну ладно, — сказала Патти, зажмуриваясь еще сильнее. — Ты намерен меня цитировать. Ладно. Цитируй. Давай. Делай то, что должен. Я понимаю, что не заслуживаю милосердия. Только, пожалуйста, учти: это худшее, что ты можешь со мной сотворить.

— Прости. Я думал, тебе нравится говорить о нем. Честно говоря, мне казалось, что это основная причина, по которой ты вообще общаешься со мной.

— Ты прав, так оно и было. Не стану лгать. Так было в течение трех месяцев. Двадцать пять лет назад. Прежде чем я полюбила тебя и провела с тобой всю жизнь.

— О, какая это была прекрасная жизнь. «Все шло вкривь и вкось». Если не ошибаюсь, именно так ты выразилась. Хотя реальные факты, на мой взгляд, говорят об обратном.

Патти поморщилась, по-прежнему не открывая глаз.

— Может быть, просто перечитаешь еще разок, цитируя самое неприятное? Если хочешь, давай. И поставим точку.

— Честно говоря, больше всего мне хочется засунуть эту штуку тебе в глотку. И посмотреть, как ты подавишься.

— Прекрасно. Разрешаю. Для меня это в некотором роде станет облегчением.

Уолтер с такой силой стискивал листы, что у него свело руку. Он расслабил пальцы и выпустил рукопись.

— Мне больше нечего сказать. По-моему, основные вопросы мы решили.

Она кивнула:

— Да.

— Я больше не хочу тебя видеть. Не хочу находиться с тобой в одной комнате. Не желаю больше слышать имя этого человека или иметь дело с кем-либо из вас двоих. Никогда. Я хочу остаться один и всласть поразмыслить о том, что столько лет было впустую потрачено на любовь к тебе.

— Понимаю. — Патти вновь кивнула. — Но — нет. Нет, я с этим не согласна.

— Мне плевать на твое согласие.

— Знаю. Но послушай. — Она шмыгнула носом, собираясь с силами, и поставила кружку с кофе на пол. От слез у нее подобрели глаза и покраснели губы, она прямо похорошела, только Уолтера она больше не волновала. — Я не хотела, чтобы ты это читал.

— Тогда какого хрена эта штука делала в доме, если ты не хотела ее мне показывать?

— Веришь или нет, но я говорю правду. Я писала ее для себя, чтобы измениться и стать лучше. Нечто вроде терапии. Вчера вечером я дала ее Ричарду — в попытке объяснить, почему я осталась с тобой. Почему я всегда предпочитала тебя. Я до сих пор хочу быть с тобой. Я понимаю, ты прочел ужасные вещи, даже представить не могу, насколько ужасные, но речь ведь не только о них. Я писала это, когда была в депрессии и думала только о плохом. Но со временем мне стало лучше. Особенно после того, что у нас было, — мне действительно стало лучше! Как будто мы наконец сделали решительный рывок. Разве ты не почувствовал себя лучше?

— Не знаю.

— Я ведь писала о тебе и хорошее, не правда ли? Намного больше хорошего, чем плохого. Сам увидишь, если будешь объективен. Конечно, не будешь, но тем не менее это же очевидно — что ты был добрее ко мне, чем я заслуживала. Что ты — самый замечательный человек из всех, кого я знала. Что вы с Джоуи и Джесси — вся моя жизнь. Что черен лишь один уголок моей души — я один раз, ненадолго, сделала ошибку…

— Ты права, — хрипло ответил Уолтер. — Я действительно отчего-то проглядел все плюсы.

— Но они есть, Уолтер! Может быть, когда ты успокоишься и подумаешь, то вспомнишь, что так оно и было.

— Я не намерен об этом задумываться.

— Не сейчас. Потом. Даже если ты не захочешь со мной разговаривать, то, может быть, хотя бы отчасти простишь меня…

Свет в окнах внезапно потускнел — по небу пронеслось облако.

— Ты сделала худшее, что только можно было сделать со мной, — сказал Уолтер. — Самое худшее, и ты об этом знала, но тем не менее решилась. Как по-твоему, о чем здесь думать?

— Мне так жаль. — Патти снова принялась плакать. — Так жаль, что ты не можешь взглянуть с моей стороны. Так жаль, что это случилось.

— Оно не «случилось». Ты все сделала сама. Ты трахалась с каким-то ублюдком, а он оставил эту дрянь на моем столе, чтоб я ее прочел.

— Господи, Уолтер, у нас был просто секс, и больше ничего.

— Ты позволила ему прочесть то, что не позволила бы мне.

— Это был просто секс, четыре года назад. Ничто по сравнению со всей нашей жизнью.