Держись, Игорь. Да хранит тебя Господь от этих глубин!

Окончательно.

Кочубей.

КОЧУБЕЙ. Ноэми! Ноэми, это ты? Привет, моя дорогая. Как ты? Да, я тоже ничего. Скоро уезжаем. Да, надолго. На остров. Юг Атлантики. Атлантический океан. Слышала такой? Как? Все вместе. Мы с женой и ты. Втроём? Разве ты не хочешь на юг Атлантического океана. Там такой отдых. Такие массажи. Фитнесс. Как ты любишь. Я книжку «Улисс» дочитал. Буду тебе пересказывать. На ночь почитаю. Жена? Какая жена? Моя жена. Она не против. Она даже за. Она давно хотела уехать из Москвы. С папой? Зачем тебе с папой? Разве я тебе не вместо папы? Да, неудобно. Я согласен. Посоветуйся, конечно. Там очень хороший климат. Погода, то есть, хорошая. Лучше, чем в Гондурасе. Одни только птицы, яркие, как канарейки. И еще цветы невероятные. Название какое-то длинное, на «а». Я вроде забыл сейчас. Но в Интернете обязательно посмотрю. Недели через две. Три. Ты успеешь посоветоваться. Обязательно успеешь. Но я не про то. Там мне машину подарили. На 55 лет. В прошлом году. На юбилей. Министерство экономики подарило. Точно помню, как называется: Астон Мартин Рапид. Что? Не спортивная? А какая? Как? Грантуризмо? Ого-го, какие слова ты знаешь. Даже в книжке «Улисс» их нет. Так вот. Я хотел тебе ее подарить. Мне-то не нужно – я машину-то не вожу. Новая. Конечно. Новая. Ненадёванная, так сказать. Пробег – ноль. Так, кажется, правильно говорить. Нет, ну что ты! В тёплом гараже стояла. Там у меня, дома, на подземной стоянке. На Малой Потёмкинской. На ходу полностью. Видишь, как ты умеешь задавать правильные вопросы. Это очень пригодится у нас на острове. В Южной Атлантике. Грантуризмо! Кто бы мог подумать! К тебе подъедет мой помощник. Антон Хлебородов. Молодой, приличный парень такой. Из Школы Тициана. Художник. Он оформит доверенность. И машину тоже передаст. Он аккуратно водит. Не поцарапает. Убили? Кого убили? Да нет, вроде. Все живы. Живы будем – не помрем, как говорится. Я дам Антону твой телефон. Думай об острове, пожалуйста. Думай побыстрее. Без твоих танцев я там умру от тоски. Нет, просто заболею сначала. От тоски. Умру – потом. Астон Мартин Рапид. Да, как раз Рапид. Прощай, моё солнышко. Нет, я хотел сказать – до свиданья. До свиданья, мое солнышко. Скоро увидимся. Скоро увидимся. Еще до заката. Может быть. Как скажешь. Завтра. Я позвоню.

Толь, Дедушкин, Гоцлибердан.

ТОЛЬ. Начинай, Гоц. Время ограничено.

ГОЦЛИБЕРДАН. Время ограничено только вечностью, друзья мои.

ТОЛЬ. Гоц!

ГОЦЛИБЕРДАН. Ладно, ладно, сразу быка за рога. Нам стало достоверно известно, в чем причина проблем Игоря Тамерланыча Кочубея. Проблем, которые мы все вынуждены в последнее время с глубоким прискорбием наблюдать.

ДЕДУШКИН. И в чем же?

Т: Да, в чем же?

ГОЦЛИБЕРДАН. Игорь Тамерланыч попал в героиновую зависимость.

ДЕДУШКИН. Простите, Гоценька, это наркотики? Я не очень разбираюсь…

ГОЦЛИБЕРДАН. Да, именно так. Премьер-министр Кочубей увлекся наркотиками героиновой группы. И не по своей воле увлекся, как уже очевидно.

ДЕДУШКИН. А по чьей же? По чьей же?

Т: Да, по чьей же?

ГОЦЛИБЕРДАН. По воле группы бывших и нынешних сотрудников КГБ, взявших в его плотное кольцо.

ДЕДУШКИН. КГБ? Да что вы говорите?

ТОЛЬ. КГБ? Ты уверен, Гоц?

ГОЦЛИБЕРДАН. Не я уверен. Мы все уверены. Потому что это непреложный факт. Библейский факт, можно сказать.

ТОЛЬ. Ты сказал лишнее слово, Гоц.

ГОЦЛИБЕРДАН. Я больше не буду, Борис Алексеевич.

ДЕДУШКИН. А откуда пришли эти работники КГБ?

ГОЦЛИБЕРДАН. Они никуда и не уходили. Следили за Игорем все эти годы. И когда поняли, что он скучает, и тоскует, и может быть, даже ностальгирует по дням своей великой власти над одной восьмой частью суши, взяли его в оборот.

Очень маленькая пауза.

Подсадили на героин. Как мальчишку!..

ДЕДУШКИН. Страшные вещи вы говорите, Гоценька. Правильно я делал, что никогда с этими кагэбэшниками не связывался. Я помню, когда я еще ездил на аспирантскую практику в Энгельс, лето было очень жаркое…

ТОЛЬ. А зачем бывшие и нынешние сотрудники КГБ так поступили, Гоц?

ГОЦЛИБЕРДАН. Разумеется, чтобы манипулировать Игорем Кочубеем и управлять им. Подталкивать его на вопиющие высказывания и непредсказуемые поступки.

ТОЛЬ. Им это удалось?

ГОЦЛИБЕРДАН. Им это почти удалось. Игорь Тамерланович, которого мы все считали, и все еще считаем, и вполне справедливо считаем, и полностью справедливо считаем подлинным богом русского либерализма, стал забываться и заговариваться. Он попытался публично осудить наше общее прошлое и сказал обо всех присутствующих немало обидных, причем – подчеркиваю! – необоснованно обидных слов.

ДЕДУШКИН. И обо мне он тоже что-то сказал?

ГОЦЛИБЕРДАН. Конечно. В интервью новозеландскому радио «Голос Пастора» он назвал профессора Дедушкина старым мелочным жуликом. Правда, тут же поправился и назвал профессора мелочным жуликом солидного возраста.

ДЕДУШКИН. Игорь Тамерланч такое сказал?!

Г: Вы не слушаете радио «Голос Пастора», профессор?

ДЕДУШКИН. Признаться, я свой радиоприемник хороший, за двадцать тысяч долларов, который мне кабардинские товарищи подарили, Танечке отдал. Дочке моей отдел. Ей нужнее. Она слушает ценовые прогнозы. Цены на медь там, на алюминий. Она же работает на кафедре случайных цен, вы знаете, ребята. А в машине водитель всегда музыку включает. «Европу Плюс» или там что-то еще. А мне неудобно просить его переключить. Он молодой, у него вся жизнь впереди. А мне-то что…

ГОЦЛИБЕРДАН. То есть, вы никогда не просили вашего водителя включить вам новозеландское радио «Голос пастора»?

ДЕДУШКИН. Никогда, Гоценька. Совсем никогда.

ТОЛЬ. Ладно. Что дальше?

ГОЦЛИБЕРДАН. Эти сотрудники КГБ, движимые стремлением отомстить всем либералам и уничтожить либеральное движение в России, подослали к Игорю двух агентов. Первым был псевдосвященник Гавриил Сирин. Вторым – национал-большевик, люмпен Антон Хлебородов. Оба передавали Игорю средства героиновой группы и помогали делать инъекции.