Карусель мало-помалу замедлялась, диск потихоньку остановился. Я наклонилась, чтобы поднять ее со стола, отнесла на место в шкаф, закрыла дверцу и повернула ключ. Затем я поставила перед камином защитную решетку, выключила радио и погасила свет. Наверх я поднялась в темноте.

Проснулась я рано, в семь утра: меня разбудил крик большой старой чайки, приветствовавшей наступавший день с крыши мастерской Чипса. В моем окне между занавесками светилось бледно-голубое небо, затянутое дымкой, напоминавшей о самых жарких летних днях. Ветра не было, стояла полная тишина, прерываемая лишь криком чайки и шорохом прилива, постепенно наполнявшего песчаные промоины в заливе. Встав и подойдя к окну, я почувствовала, что на улице так холодно, словно ночью были заморозки. Я ощутила запах просмоленных снастей, покрытых водорослями, и соленый привкус морской воды, нахлынувшей из океана. День был словно специально создан для пикника.

Я оделась, спустилась и приготовила завтрак для Фебы и кофе для нас обеих. Когда я поднялась к ней, оказалось, что она уже проснулась и сидела, опершись на подушки, но не читала, а просто с удовольствием наблюдала за тем, как в это чудное осеннее утро солнечное тепло разгоняло остатки тумана.

Я поставила поднос с завтраком ей на колени.

— Уверена, что такие рассветы, как сегодня, — сказала она без предисловий, — человек вспоминает в глубокой старости. Доброе утро, моя дорогая.

Мы обменялись поцелуями.

— Какой день для пикника!

— Поедем с нами, Феба.

Она заколебалась.

— Это зависит от того, куда вы собираетесь.

— Дэниел собирается показать нам дорогу в Пенджизал. Он говорил, что там есть каменный бассейн, куда заплывают тюлени.

— О, там очень красиво! Вам очень понравится. Но я, пожалуй, с вами туда не поеду. Там слишком крутой скальный спуск для человека с одной рукой. Если я потеряю равновесие и сверзнусь со скалы в залив, ваша поездка окажется чересчур утомительной. — Эта мысль вызвала у нее характерный взрыв хохота. — Но там потрясающий спуск от фермерского домика. Повсюду дикие фуксии, а летом там все гудит от стрекоз. Что вы хотите взять с собой из еды? Бутерброды с ветчиной? А у нас есть ветчина? Жалко, что ты не можешь сделать бутерброды с холодной куриной запеканкой, ее так много осталось со вчерашнего дня. Интересно, связался ли Дэниел с Льюисом Фэлконом? Я слышала, что у него самый красивый дикий сад в Лэнионе…

Она продолжала болтать, по привычке перескакивая с одной занятной темы на другую. Я была рада отвлечься от мыслей о грядущем дне и просто расслабленно провести остаток утра, сидя на краю мягкой кровати и утратив представление о времени. Но когда кофейник опустел и в окне засияли косые лучи солнца, я услышала, как внизу хлопнула дверь кухни и поняла, что Лили Тонкинс уже приехала на своем велосипеде.

Я взглянула на часы, стоявшие в комнате Фебы.

— О боже, уже десятый час. Мне надо собираться.

Я неохотно слезла с кровати и начала убирать тарелки и чашки, составляя их на поднос.

— И мне пора.

— Да ну, не вставай. Полежи еще часок-другой. Лили нравится, когда ты отдыхаешь. Она сможет спокойно натирать полы, и ей не придется все время тебя обходить.

Я погляжу, ответила Феба, но, выходя из комнаты, я заметила, что она взялась за книгу. Она читала Чарльза Сноу и, позавидовав ее теплой постели и возможности наслаждаться этой чудесной звучной прозой, я заподозрила, что теперь она появится внизу не раньше полудня.

Я застала Лили на кухне завязывающей фартук.

— Доброе утро, Пруденс, как дела? Прекрасное утро, правда? Эрнст вчера вечером предрекал это. Он сказал, что ветер унесет плохую погоду. Когда спускаешься по дороге со стороны церкви, возникает ощущение, что сейчас тепло как в июне. Я бы с удовольствием ничего сегодня не делала, а просто пошла бы на берег и окунула ноги в воду.

В холле зазвонил телефон.

— Интересно, — заметила Лили, произносившая одну и ту же фразу всегда, когда раздавался звонок, — кто бы это мог быть?

— Я подойду, — сказала я.

Я направилась в холл, присела на резной сундук, где стоял телефон, и сняла трубку.

— Алло.

— Феба? — спросил женский голос.

— Нет. Это Пруденс.

— О, Пруденс. Это миссис Толливер. А Феба дома?

— Боюсь, она еще не встала с постели.

Я ожидала, что она извинится за ранний звонок и пообещает перезвонить позже. Однако вопреки моим ожиданиям она принялась настаивать:

— Мне необходимо с ней поговорить. Не могла бы она подойти к телефону?

В ее голосе была такая настойчивость и беспокойство, что у меня возникло смутное дурное предчувствие.

— Что-нибудь случилось?

— Нет. Да. Пруденс, мне надо с ней поговорить.

— Я сейчас ее позову.

Я отложила трубку и поднялась наверх. Когда я просунула голову в дверь Фебиной комнаты, она оторвалась от книги и безмятежно глянула на меня.

— Там звонит миссис Толливер. Хочет с тобой поговорить. У нее очень странный голос, — добавила я. — Расстроенный.