Дэниел. Приехал на пикник.

Как только дорога освободилась, он спрыгнул на пути, пересек их, перебрался через ограждение и пошел по дороге мимо старой якорной стоянки, где на высокой воде прилива словно поплавки подпрыгивали парусные лодки, и дальше к старой дамбе. На нем были голубые джинсы, темно-синий свитер и белая холщовая блуза.

Я смотрела, как он приближается, легко шагая на длинных ногах и держа руки в карманах, и страстно желала, чтобы он оказался тем самым человеком, к которому я могу прибежать со всеми своими проблемами так же, как бежала в объятия своего отца на станции Ньюкасл. Я хотела, чтобы меня обнимали, утешали и любили. Я хотела поведать ему обо всем, что случилось в это бесконечное утро, и услышать, что все это не страшно, что мне не надо волноваться, что он со всем справится…

Но Феба, которая любила Дэниела, была мудрее, чем я.

Я не могу предсказать, как он поведет себя, когда дело дойдет до повседневных решений и обязанностей.

Я не хотела, чтобы он оказался таким человеком. Я хотела, чтобы он брал на себя ответственность. Чтобы он взял на себя ответственность. Я смотрела, как он приближается, и понимала, что если все, что с нами случилось, было мной выдумано, то этот момент станет началом конца. Сейчас наступит развязка, решения будут приняты и планы определятся. Я представила то, что вот-вот произойдет, как кадры замедленного кино: вот Дэниел входит в ворота эскаллониевой изгороди и летящей походкой поднимается по заросшему травой склону. Он обнимает Фебу, прижимает к груди свою дочь и зовет меня сквозь распахнутое окно, чтобы я спустилась обсудить наше общее будущее. Торжествующие звуки скрипок. На экране появляется слово «Конец». Мелькают титры, и все мы с той поры живем счастливо.

Не строй иллюзий по поводу Дэниела. Они вряд ли когда-нибудь воплотятся в жизнь.Реальный вариант вместо идиллии: Феба отводит его в сторону и напрямик рассказывает ему обо всем, что произошло. Больше никаких секретов, Дэниел. Аннабель сбежала, и Шарлотта больше никому не нужна. Твоя дочь никому не нужна.

А он? Как он поступит? Я не хотела об этом думать. Я не хотела знать, что случится потом.

Он пропал из виду за склоном холма и изгородью. Я закрыла окно и вернулась в комнату. В зеркале над туалетным столиком мелькнуло мое отражение, и вид у меня был столь неприглядный, что на протяжении следующих пяти минут я пыталась его улучшить. Я протерла лицо горячей салфеткой, отмыла руки лавандовым мылом Фебы, причесала волосы. Достала из ящика свежую ситцевую блузку, переобулась, подкрасила ресницы и побрызгалась туалетной водой.

— Пруденс! — это был голос Шарлотты.

— Я здесь, в своей комнате.

— Можно мне войти? — Дверь отворилась, и она выглянула из-за нее. — Дэниел приехал.

— Я видела, как он сошел с поезда.

— Но Феба повела его вниз, в мастерскую. Она сказала, что хочет показать ему что-то, принадлежавшее Чипсу. Сказала, что это займет минут десять. Какой приятный аромат!

— Это Диор. Я всегда им душусь. Хочешь побрызгаться?

— А вы не против?

— Только все не выливай.

Она немножко побрызгала на себя туалетной водой, вдыхая аромат с восхищенным выражением лица. Я взяла расческу и привела в порядок ее волосы: сделала аккуратный пробор и поправила заколку.

Когда с этим было покончено, я сказала:

— Может быть, нам стоит спуститься в кухню и начать собирать сумку для пикника. И тебе стоит найти свои резиновые сапоги и куртку.

— Но сегодня ведь не будет дождя…

— Это Корнуолл… здесь никогда не знаешь, чего ждать.

Мы были в кухне, когда Феба наконец пришла к нам. Я увидела в окно, как она медленно поднимается по кирпичной дорожке, которая вела от мастерской. Она выглядела состарившейся. Она шла одна. Она вошла в дом через садовую дверь и увидела, что мы стоим и ждем ее. Она сказала нам, что Дэниел уехал. После всего случившегося он не сможет поехать с нами на пикник. Он просил извинить его.

— Но он обещал… — проговорила Шарлотта, чуть не плача. — Он сказал, что поедет…

Феба не хотела встречаться со мной взглядом.

Так мы и не поехали в Пенджизал. У нас у всех пропало настроение куда-либо ехать. Мы съели еду, приготовленную для пикника, прямо в саду Холли-коттеджа. Нам не суждено было увидеть тюленей.

Мне удалось поговорить с Фебой с глазу на глаз только вечером. Шарлотта была поглощена телевизором, а я приперла свою тетушку к стенке, когда она стояла у раковины.

— Почему он уехал?

— Я тебя предупреждала, — ответила Феба.

— Куда он уехал?

— Понятия не имею. Обратно в Порткеррис, наверное.

— Я сейчас же возьму машину, поеду и поговорю с ним, — заявила я.

— Не делай этого.

— Почему? Ты не можешь меня удержать.

— Ты ему сначала позвони, если собираешься ехать. Поговори с ним. Убедись, что он хочет тебя видеть.

Я пошла прямиком к телефону. Конечно, он хочет меня видеть. Я набрала номер отеля «Касл», и когда девушка на том конце сняла трубку, я попросила соединить меня с Дэниелом Кассенсом. Однако она перевела звонок на стойку регистрации, и женский голос сообщил мне, что Дэниел Кассенс уехал, выписался из отеля и не оставил адреса для связи.