Верховный Комиссар поднял и опустил свой молоточек. Хэри Селдон покинул место, специально отведенное для дачи свидетельских показаний и, стараясь не шуметь, сел рядом с Гаалом.

— Ну, как вам понравился спектакль? — улыбнувшись, спросил он.

— Вы были неповторимы. Но что же будет дальше?

— Они отложат слушание дела и попытаются заключить со мной соглашение частным образом.

— Вы уверены?

— Честно говоря, нет. Все зависит от Верховного Комиссара. Я изучал его долгие годы. Я даже попытался подвергнуть анализу его личностные характеристики. Но вы ведь понимаете, что нельзя рассчитывать на надежные результаты, если вводишь причуды отдельного человека в психоисторические уравнения. И все же я не теряю надежды, — ответил Селдон.

Аваким подошел к ним, кивнул Гаалу и, склонившись к Селдону, что-то прошептал ему на ухо. В это время объявили, что слушание дела отложено, и адвоката оттеснили охранники. Гаала увели.

На следующий день суд происходил совершенно иначе. Хэри Селдон и Гаал Дорник оказались наедине с членами комиссии, причем двое обвиняемых и пятеро судей сидели за одним столом практически друг возле друга. Им даже предложили взять сигары из пластмассового ящичка, поверхность которого, переливаясь, выглядела как непрерывно струящийся ручеек. Наощупь ящичек был твердый и сухой, но глазам казалось, что они видят, как течет вода.

Селдон взял сигару. Гаал отказался.

— Мой адвокат отсутствует, — заметил Селдон.

— Это уже не суд, доктор Селдон. Мы собрались здесь, чтобы обсудить вопросы безопасности государства.

— Говорить буду я, — сказал Линж Чен, и другие члены Комитета откинулись в креслах, приготовившись слушать. Наступила тишина, которую должен был нарушить Чен.

Гаал затаил дыхание. Чен, худосочный и суровый, выглядевший старше своих лет, по сути дела являлся подлинным Императором всей Галактики. Ребенок, носивший этот титул, был всего лишь символом, сфабрикованным Ченом, и к тому же уже не первым.

— Доктор Селдон, вы нарушаете спокойствие во владениях Императора. Никого из квадриллионов людей, населяющих в настоящее время Галактику, через сто лет уже не будет в живых. Почему же тогда нас должны волновать события, которые произойдут через триста лет?

— Я не проживу и пяти лет, — ответил Селдон, — и все же эти события представляют для меня совершенно исключительный интерес. Можете называть это идеализмом, или скажите, что я отождествляю себя с мистическим понятием, которое мы обозначаем термином «человечество».

— Я не собираюсь тратить время на занятия мистицизмом. Можете ли вы объяснить, почему я не могу избавиться от вас и от этого мрачного будущего, казнив вас сегодня же вечером? Я ведь все равно не проживу триста лет.

— Если бы вы сделали это неделю назад, — ответил Селдон, — у вас был бы один шанс из десяти дожить до конца года. Сегодня у вас один шанс из десяти тысяч.

Присутствующие нервно заерзали и засопели. Гаал почувствовал, что у него на затылке волосы стали дыбом. Чен прищурился.

— Что это значит? — спросил он.

— Ничто не может остановить Падение Трантора, — ответил Селдон.

— Однако не так уж трудно его приблизить. По всей Галактике будут говорить о том, что слушание моего дела было прервано. Провал моих планов смягчить несчастье убедит людей в том, что их ожидает безрадостное будущее. Ведь они уже с завистью вспоминают, как жили их деды. Они станут свидетелями политических революций и усиливающегося застоя в торговле. В Галактике распространится мнение, что каждый должен ухватить себе кусок, ибо все остальное не имеет значения. И в первых рядах будут властолюбивые и нечистые на руку люди. Все, что они ни совершат, лишь ускорит упадок на их планетах. Убейте меня, и падение Трантора произойдет не через триста, а через пятьдесят лет, а вы не проживете и года.

— Подобными разговорами лишь детей пугать. И все же ваша казнь не является единственным приемлемым для нас решением.

Тонкая ладонь комиссара, лежавшая на документах, приподнялась, и теперь лишь два пальца прикасались к верхнему листу бумаги.

— Скажите мне, — продолжил он, — будет ли ваша деятельность направлена исключительно на создание энциклопедии, о которой вы говорите?

— Да.

— И работа должна вестись на Транторе?

— На Транторе, ваша честь, находится Императорская Библиотека, а также наша база для научных исследований — Транторский Университет.

— А если бы вы переехали в другое место? Скажем, на такую планету, где суета и соблазны столицы не отвлекали бы вас от научных трудов и где ваши сотрудники смогли бы целиком и полностью посвятить себя своей работе? Разве это не имело бы своих преимуществ?

— Вряд ли.

— И все-таки мы уже подыскали вам такую планету, и вы сможете работать в свое удовольствие в окружении ста тысяч коллег. Жители Галактики узнают, что вы трудитесь и противодействуете Падению Империи, — он улыбнулся, — и поскольку я и так почти ни во что не верю, мне нетрудно будет считать Падение Империи вымыслом и поэтому искренне верить, что я говорю людям правду. А вы, доктор, не будете будоражить Трантор и смущать покой Императора.