— Не дань. Налог. Мы защищаем вас, а вы нам за это платите.

Неожиданно Пиренн в бешенстве ударил кулаками по подлокотникам кресла:

— Нет, дайте мне сказать, Хардин. Ваше Превосходительство, меня совершенно не интересует Анакреон, Смирно и вся ваша местная политика и локальные войны. Я повторяю, что нас финансирует государство, и наш Фонд освобожден от уплаты налогов.

— Финансирует государство? Но государство — это мы, Пиренн, и мы никого не финансируем.

Не скрывая гнева, Пиренн встал:

— Ваше Превосходительство, я личный представитель…

— Его Августейшего Величества Императора, — подхватил Ансельм хоут Родрик. — А я личный представитель Короля Анакреона, который, кстати, находится намного ближе, доктор Пиренн.

— Давайте займемся делом, — настоятельно посоветовал Хардин. — В каком виде вы будете получать так называемый налог, Ваше Превосходительство? Может быть, натурой — пшеницей, картофелем, овощами, скотом?

Помощник префекта взглянул на него с недоумением:

— Вы что, с ума сошли? На что нам они? Это все имеется у нас в избытке. Золотом, разумеется. А еще лучше — хромом или ванадием, если вы располагаете их большими запасами.

Хардин рассмеялся:

— Большими запасами! Да у нас нет даже железа, а он говорит, золотом. Взгляните-ка на наши деньги.

Он бросил монету на стол.

Хоут Родрик взял ее и принялся внимательно изучать:

— Что это? Сталь?

— Вы угадали.

— Я не понимаю…

— У нас нет металлов. Практически нет. Мы их полностью импортируем и, следовательно, само собой, у нас нет золота. И все, что мы можем вам предложить, это несколько тысяч бушелей картофеля.

— А товары?

— Без металлов? Да нам станки не из чего сделать.

Возникла пауза, а затем Пиренн заговорил снова:

— Вся эта дискуссия не имеет смысла. Терминус — не планета в обычном смысле, а научный Фонд, подготавливающий издание гигантской Энциклопедии. Ради Святого Космоса, да неужели вы не питаете уважения к науке?

— Энциклопедиями войну не выиграешь. — Хоут Родрик нахмурил брови. — На планете промышленности нет, но зато есть много неосвоенной земли. Значит, вы можете расплатиться с нами землей.

— Что вы имеете в виду? — поинтересовался Пиренн.

— Население у вас небольшое, а свободные земли, вероятно, плодородные. Многие аристократы Анакроена, возможно, захотели бы расширить свои земельные владения.

— Но не можете же вы предлагать нам, чтобы…

— Не нужно волноваться, доктор Пиренн. Земли на всех хватит. Если до этого дойдет, и вы станете с нами сотрудничать, мы устроим все так, что вы не останетесь в проигрыше. Мы могли бы подумать о присвоении титула и о земельных владениях.

Пиренн ухмыльнулся:

— Спасибо.

А затем Хардин задал свой тщательно продуманный вопрос:

— Не мог бы Анакреон обеспечить нас запасом плутония для нашей атомной станции? Топлива у нас осталось всего на несколько лет.

Пиренн затаил дыхание, и несколько долгих минут царила мертвая шшина. А когда хоут Родрик заговорил, они с трудом узнали его голос.

— Так вы обладаете ядерной энергией?

— Разумеется, а что в этом необычного? Ведь ядерной энергетике около пятидесяти тысяч лет. И почему бы нам ее не использовать? Единственное препятствие — трудно доставать плутоний.

— Да, да… — Посол помолчал, а затем добавил: — Извините меня, господа, эту тему мы продолжим завтра.

Пиренн посмотрел ему вслед и процедил сквозь зубы:

— Этот несносный тупой осел. Этот…

Хардин прервал его:

— Вовсе нет. Просто он — продукт своего общества, и единственный аргумент, который он признает, это: «У меня есть пистолет, а у вас его нет».

Пиренн гневно обрушился на него:

— Клянусь Космосом, я не понимаю, зачем вы ввязались в разговор о военных базах и дани. Вы что, с ума сошли?

— Нет, я просто хотел заставить его поговорить. Вы же поняли, что он проговорился о подлинных намерениях Анакреона — разделить Терминус на земельные участки. Я не позволю, чтобы это произошло.

— Вы не позволите? Да кто вы такой? И могу я, наконец, узнать, что означал этот треп о нашей атомной станции? Ведь лучшей мишени просто не придумаешь.

— Да, — ухмыльнулся Хардин. — Мишень, от которой лучше держаться подальше. Неужели вы не понимаете, почему я затронул эту тему? Мне удалось кое-что выяснить — и мои самые серьезные подозрения подтвердились.