Маленькая грань чуждого нам мира, один сплошной серый оттенок. Каждые три секунды по ее плоской поверхности пробегали серебристые всполохи, как рябь, поднятая ветром на спокойной глади озера.

Внутри Изнанки клубился туман, закручивался, распрямлялся, растягивался и свивался в спирали. Это было завораживающее и в то же время отталкивающее зрелище, точно я наблюдал за каким-то гигантским насекомым. А там, за серой стеной, только руку протяни, застыл корабль — прекрасный фрегат с мощным корпусом, великолепными надстройками, золотистым бушпритом и орудийными палубами. Его огромные штурмовые крылья были в боевом положении, пушечные порты открыты, рули высоты вывернуты, а флаг реял на ветру, ослепительно-алым вымпелом раскинувшись над кормой.

Казалось, что через один удар сердца грозный фрегат оживет, пронесется мимо, обходя пирамиду, и даст бортовой залп по несуществующему противнику. Но проходили минуты, а корабль не двигался, оставаясь таким же, как и прежде, — застывшей в янтаре бабочкой. Он затерялся где-то в преддверии Изнанки, без всякой надежды вернуться в обычный мир.

— На его носу написано «Лисий хвост», — нарушил я молчание. — Это корабль Алисы.

— Но ведь он должен быть возле Пурпурных гор! — воскликнула Наива. — Шкипер говорил…

Она замолчала, опустила уши, сгорбилась:

— Я… я не понимаю, Лас.

— Я тоже. Но наши глаза нас не обманывают. «Лисий хвост» здесь, перед нами, в тысячах миль от Пурпурных гор.

— Значит, Север… обманул нас? — Летунья произнесла это с ужасом. — Все, что говорил он и старики в команде, это… неправда?

— Мы обязательно спросим у него, когда он прилетит сюда, — пообещал Ог.

— Они мертвы? Там, на корабле? — Летунья подошла к самой кромке воды, но «Лисий хвост» был слишком высоко, чтобы отсюда можно было разглядеть палубу. — Ведь демоны…

— Демоны водятся в глубине Изнанки, — возразил я ей. — Демонологам то и дело приходится выдирать их оттуда, точно рыбу из омута. В преддверии, где висит корабль, их быть не должно. Но я не готов за это поручиться.

— Значит, «Лисий хвост» вернулся с той войны целым. Он пришел сюда, в док, на свою базу, а здесь случилось… что-то.

Дождь усилился, он стекал по нашим волосам, насквозь промочил одежду. Мы стояли и смотрели на прекрасный фрегат, а дымка, наползающая со всех сторон, затягивала Изнанку, и вскоре корабль превратился в нечеткий призрак, морок, нереальный сон, которого словно и не было.

— Хватит стоять на месте. Осмотрим все, — нарушил молчание Ог и указал на пирамиду. — Здесь был бой. Видите?

— Верно, — кивнул я. — Ступени с этой стороны разбиты, углы сколоты. В нее ударили пушки.

— Думаю, если хорошенько поискать, найдем ядра. Судя по курсу фрегата, он пытался достать кого-то, висящего во-он там. — Орк ткнул за черно-серые камни гигантского древнего строения. — Пирамида как раз находится на линии огня «Лисьего хвоста».

— Кто-то использовал ее как прикрытие. Какой-то умный капитан.

Наива, слыша эти слова, опустила уши еще ниже. Мы все подумали о Севере.

— Идемте. Надо проверить и другую сторону острова.

И мы, потоптавшись на месте, пошли дальше, обходя камни и обломки и выискивая тропу среди пожухлой травы.

Наши ботинки чавкали по размокшему мху, который густым ковром накрыл древние руины. Дорога едва проглядывала, мы шли мимо обломков из прошлого, с грубым безразличием шагая по чьей-то давным-давно погасшей памяти. На нашем пути оказался упавший каменный идол — грубо обтесанная человеколягушка с рогами, какое-то божество сгинувшего народа. Орк равнодушно перебрался через него, наступив прямо на зубастый рот, помог перебраться невысокой Наиве.

Я залез на статую, обернулся, но Изнанки отсюда уже не было видно — ее скрывала дождливая пелена. Старая улица, по которой мы пробирались, лишь угадывалась по очертаниям пригорков справа и слева — все, что осталось от зданий.

— Посмотрите! — Наива показала туда, где развалины опять переходили в болото. — Что это? Птица?!

За невысокой стеной (про себя я отметил, что кладка свежая и совсем не похожа на ту, что мы видели прежде), в тумане, висел раскинувший крылья ястреб. В первое мгновение я подумал, что он парит в воздухе, но затем пригляделся и понял, что птица сидит на высоком древке.

Деревянная фигура была повреждена — передняя часть клюва отсутствовала, на левом крыле следы осколков, краска давно слезла, и лишь кое-где можно было различить лазоревые пятна.

Я первым подошел к стене и заглянул за нее.

Ровное, очищенное от построек пространство занимали могилы. Их было несколько сотен — одинаковых заросших мхом холмиков с могильными камнями, на которых были написаны имена.

Много имен.

Ог молча перемахнул через преграду и пошел по кладбищу, читая надписи. Наива, поколебавшись, присоединилась к нему, я направился по другой стороне.