Он поставил на стол здоровенную, на целый галлон, бутылку рома с этикеткой, на которой было написано «Атакамес».

Буваллон тут же приоткрыл один глаз.

— Вот это я пнима-ю, паря, — едва ворочая языком, промычал он и снова провалился в сон.

— Спасибо за Косматого, курьеры. — Кобольд присел на свободный стул. — Пришел бы раньше, если бы не вытаскивал из воды пташку.

— Сильно ее потрепало?

Победитель трех Шестичасовых гонок скривился:

— Могло быть хуже. Ремонт уже начали, и пару месяцев мне придется торчать на берегу. Но меня согреет тот факт, что Косматый, изуродовавший мой «Стилет», не собрал костей. Слышал, вы планируете прийти на аукцион?

— Есть такая идея, — кивнул Ог.

— Мой племянник — помощник распорядителя мероприятия. Я с ним перекинулся парой слов — вот вам билеты на первый ряд. И взнос можно не платить.

— Спасибо, — поблагодарил я его.

— Было бы за что, эльф. Я всего лишь намекнул племяшу, что он может оказать вам услугу. Он смотрел всю гонку и в восторге от вашей команды. Так что пользуйтесь известностью, пока есть такая возможность.

— Известностью? — нахмурился я.

— Ну да. — Он весело подмигнул мне. — Слава, популярность и всеобщая любовь. Обойди вы Алехандера, и вас бы вообще на руках носили. Сидели бы вы сейчас не здесь, а на званом ужине во дворце губернатора.

— Ничего, — усмехнулся Кривонос. — И тому, кто занял второе место, хватит внимания. Через пару недель о Шестичасовых гонках будут говорить даже на материке. Уверен, многие захотят посмотреть на то, как Лас и Ог проходили каньон и жерло вулкана. Такое не каждый год случается.

В этот момент я с некоторой тоской подумал, что был прав — я не мог подвести команду и отказаться от участия в гонке, но теперь с этой совершенно ненужной мне известностью могу попасть в большие неприятности…

Когти Трехлапого несильно, но достаточно болезненно впились мне в руку, и я с трудом поднял тяжеленные веки.

Состояние было хуже некуда. И не потому, что наша компания прикончила бутылку «Атакамеса», а затем еще и на пляже, зажаривая лангустинов, глушила кокосовые коктейли, заливая это все текилой.

Звенящая головная боль, вкус ржавого железа на языке и мерзкий, противный, липкий холодок на коже совсем не относились к алкогольному опьянению. Я знал, на что эльфы реагируют таким образом — на заклинания оглушения, усыпления и блокирования воли. Если бы не Трехлапый, самостоятельно я никогда бы не проснулся.

Зверек лежал рядом, на подушке, почти не дыша, и зыркал в густой, неестественный мрак, разлившийся по моему жилищу. Я не видел ничего — ни окна, через которое должна была заглядывать полная луна, ни шкафа у противоположной стены, ни двери. Но знал, что в доме кто-то есть.

Мои уши уловили тихий шорох — едва слышный, который, казалось, донесся из другого мира, так сильно заклинание блокировало распространение звука.

Похоже, мой дом посетили грабители. Что и неудивительно — всегда найдутся те, кто желает нажиться на чужой победе. Однако пришли они зря — чек остался у Ога, к тому же обналичить его в гномьем банке могли только он или я. Никому другому бородатые денег не выдадут.

С другой стороны, странные грабители. Во-первых, они пользуются магией. Во-вторых, без труда прошли мимо акаций Риолки.

Я не шевелился, прислушиваясь.

Судя по тому, как тихо ходили неизвестные, они прекрасно видели во мраке. Стараясь двигаться как можно медленнее, я запустил руку под подушку, и пальцы коснулись гладкой рукоятки пистолета.

Трехлапому словно только этого и было нужно. Лохматым шариком он спрыгнул на пол, растворившись в чернильном мраке. Я выждал несколько секунд, напряженно ловя шорохи, и, когда замок на дверце шкафа тихо звякнул, выхватил оружие, на ходу взводя курок, и выстрелил на звук.

Казалось, что от грохота раскололись небеса. Я скатился с кровати вместе с одеялом, упал на пол, больно ударившись локтем. Тьму разорвал низкий вой, от него свело зубы, заныли кости, и я, как лягушка, на четвереньках отпрыгнул в сторону.

Высоко и тоненько взвыл Трехлапый, сразу же раздался гораздо более низкий, неожиданный крик боли, что-то со звоном разбилось, и тьма мгновенно рассеялась.

Я увидел окно, квадрат лунного света на полу, расщепленную огнепчелой дверцу шкафа, перья из подушки, летающие по сизому от порохового дыма воздуху, отплевывающегося от чужой крови Трехлапого, разбитый флакон волшебного эликсира и силуэты двоих незваных гостей.

Оба направили в мою сторону жезлы, зло зашипели, и я поднял руки. Но тут в распахнутую дверь, точно крокодил, бросающийся на антилопу, влетели шипастые, колючие ветви акации. Они схватили ближайшего к ним грабителя и разорвали его на две части.

Второй выстрелил по дереву из жезла, понял, что это не действует, и, забыв обо мне, выскочил в окно. Я перепрыгнул через мертвеца, проскользнул мимо ветвей рассерженной акации, выходить из дома через окно не рискнул — там была чудесная клумба, на которой росло много замечательных цветов, и злить Риолку не входило в мои планы.