Пушки глухо рявкнули, а затем сухо щелкнули — улья опустели.

Он промазал. Я попал и остался в небе. «Клык» огненной каплей рухнул вниз.

Он упал недалеко от маленького необитаемого островка, ухнув в воду и подняв в небо тучу брызг. Я сделал несколько проходов над местом его падения, убедился, что все кончено, и только после этого лег на обратный курс, надеясь, что колдуны больше не придут ко мне в гости без приглашения.

Я вернулся домой перед самым рассветом. Улица напоминала трассу для гонок мамонтов — кругом сплошные разрушения. Разваленные заборы, сломанные сараи, ободранные стены каменных зданий, разбитая плитка мостовой, взрытая корнями земля. По счастью, ни один из следов не вел к калитке Риолки.

Акация, на которой мне довелось прокатиться, — переместилась к воротам. Она то ли охраняла вход, то ли ожидала меня. Как оказалось — это была именно встреча. Когда я проходил мимо, дерево опустило ветку, преграждая мне дорогу, и тихо скрипнуло. В этом звуке мне послышался вопрос, так что я ответил:

— Голову принести не удалось, но он больше нас не побеспокоит.

Та убрала ветку и подобрала корни, позволяя мне пройти во двор. Кажется, наши отношения потихоньку налаживались.

Свет в окне у дрэгайки не горел, и я не стал ее тревожить, решив подождать до утра.

Дверь в мой домик все так же была выворочена, в комнате полный разгром, на полу кровь, но тело исчезло. Видно, его уже пустили на удобрения. Трехлапый сидел на подоконнике и старательно вылизывал персиковую шерсть темно-лиловым языком.

— Ты здорово помог, — сказал я ему.

Он тут же спрыгнул на пол, трусцой подбежал к сломанному шкафу, плюхнулся на задницу, раздулся и стал похож на волосатую жабу. Я зажег свечу, затем достал ему целую коробку кокосовых чипсов, высыпал в жестяную миску:

— Молодец. Заслужил.

На кровать можно было смотреть только с сожалением. Матрас, одеяло, простыня, подушка были продырявлены жезлом. Также досталось стене и полу — на них остались черные борозды. Я, несмотря на усталость, занялся наведением порядка. Сходил к ручью за водой, смыл кровь, подмел осколки разбитого флакона, в котором хранилась жидкость, распространяющая непроглядную тьму. Слазил на чердак, взял оттуда мешок и собрал в него мусор. И только после этого уснул.

Где я увеличиваю капиталы «Лас, Ог и Ко» и иду в гости.

Утро на этот раз началось для меня в полдень. До аукциона остался один день, и именно сегодня мы с Огом должны были окончательно определиться, сколько наличности у нас на руках.

Перед уходом я зарядил оба имеющихся пистолета, достал из тайника пламя глубин — камни, полученные от гнома-оружейника в Прибрежном.

Во дворе в разоренной ночными гостями клумбе возилась страшная сгорбленная старуха. У нее были бесцветные седые патлы, крючковатый нос и какие-то неприглядные лохмотья вместо платья. Изъеденные морщинами руки незнакомки нежно и осторожно касались погибших хризантем. Те медленно оживали, расправляли лепестки и выпрямлялись на подрагивающих стеблях.

— Добрый день, — поприветствовал я ее.

Она повернула лицо в мою сторону, и меня поразили яркие, сияющие, молодые, до дрожи привлекательные фиалковые глаза на этом отталкивающем морщинистом лице.

— Лас, у меня к тебе разговор, — сказала старуха звонким голосом дрэгайки, и я вздрогнул от неожиданности.

— Риолка?!

Та вздохнула, и произошла метаморфоза. Теперь на ее месте стояла длинноногая медововолосая девушка в короткой облегающей тунике. Надо сказать — контраст между двумя этими обликами был разительный.

— Эм… да… так лучше. Спасибо.

Я знал, что существа, которых эльфы чтили как богов, имеют несколько обликов, но не ожидал увидеть нечто подобное своими глазами.

— Скажи на милость, какие уроды повредили мои цветы? — сердито спросила она. — Не могли бы твои друзья впредь быть поосторожнее?

— Не назвал бы их друзьями. Боюсь, это были грабители.

Она недоверчиво хмыкнула, наклонилась, что-то поднимая с земли, бросила мне, и я поймал волшебный жезл.

— Обычные грабители не пользуются артефактами маргудских колдунов, которые, между прочим, запрещены на Павлиньей гряде, как и во всем цивилизованном мире. Буду рада, если ты унесешь эту штуку из моего дома.

— Конечно, — пробормотал я, убирая опасную вещь в сумку.

— У тебя неприятности?

— Надеюсь, что нет.

— Я тоже. Потому что готова терпеть беспокойных жильцов лишь до тех пор, пока от этого не страдают растения. Так что, пожалуйста, если к тебе в следующий раз нагрянет кто-то из тех, у кого вместо кожи чешуя, будь любезен решить с ними все вопросы прежде, чем они вытопчут мой сад.

— Хорошо, — кротко сказал я.

Она пронзила меня еще одним взглядом:

— Вот и чудесно. Кстати, кровать чинить придется тебе. А стоимость мебели, матраса и постельного белья я включу в счет.