Иудаизм, и, вместе с ним, сионизм: это оружие, такое же, как атомная бомба. Отсутствие каких-либо определяющих черт, целостности, основополагающих признаков как раз и отражают предельно опасную, паразитическую, "камуфляжную" сущность "избранного народа". Объект без вкуса, формы, цвета, национальной принадлежности, объема, названия и постоянной среды, объединяющий несовместимые, взаимоисключающие качества: он страшен своей неухватностью. Бой с ним — это бой с тенью, с невидимкой, которую невозможно победить. Лучше других, хотя и не осознавая убийственности своих вопросов, это ухватил Амос Оз: "Израильское общество и культура: представляют ли они собой преемственность, идущую от еврейского исторического прошлого, сформированного в диаспоре, или отсутствие таковой? Евреи — это национально-этническая группа или религиозная община? Какова связь между сионизмом и иудаизмом? между израильской культурой и традиционной еврейской? между израильской и еврейской самоидентификацией? между государством Израиль и евреями диаспоры?"

Являясь одновременно "и тем, и другим", еврейство как некая общность представляется совершенно размытым (эклектичным, и т. п.) даже самим еврейским идеологам. Что уж говорить о посторонних! Эта секта выработала именно такое бытование, лишенное всяких сквозных признаков — определяющих, отличительных качеств и свойств. И это, уже само по себе, должно рассматриваться как вызов и выпад одновременно. Неопределимость, неопределенность, аморфность выполняют две основные функции, одна из которых интровертная, другая — экстравертная. Первая служит для отчуждения и изоляции (от "наружного" мира), вторая — в качестве непревзойденного и универсального оружия. Это оружие, как складной нож, "трансформационное" и многофункциональное; оно может стать демографическим оружием, а, если понадобится, шпионско-спецназовским, или политическим, или идеологическим, или культурно-этнографическим, или экономическим, или психотропным: каким угодно. Не случайно Шафир писал о том, что никакой "еврейско-израильской" идентификации не существовало, но она возникла в процессе захватнических войн и оккупации чужих территорий. Собственно говоря, состояние "орды", кочевой экспансии: это и есть главное состояние этой секты. Как и захват пленных, рабов, одной из партий которых стала "русская алия". "Национальная принадлежность" евреев в каждом конкретном случае воссоздается в процессе очередного витка, очередного налета и захвата, экспансии в каждую конкретную область или географический район. Так — команды пиратского корабля не существует вне конкретной пиратской задачи; так банды налетчиков не существует вне конкретной преступной акции. Не случайно Киммерлинг называет израильское общество "гражданско-армейским" или "военно-гражданским", но в соревновании терминологических изысков наверняка победило бы слово "банда".

Рохид Гоэль подчеркивает, что, сформировавшись, раббинистический иудаизм культивировал "культуру мессианства", как противостояние гуманизму. Отсюда талмудическая демагогия, принимающая сторону любого смысла путем умозрительного словесного жонглирования.

В международных конфликтах евреи ВСЕГДА служат ОБЕИМ сторонам, одной рукой помогая той или иной силе, а другой — противостоящей. Связи еврейских сионистов с фашистской Германией никогда не обрывались, к концу Второй Мировой войны даже усилившись, тогда как лицом они повернулись к Соединенным Штатам. Не забывая при этом заигрывать и с Советским Союзом. В последние пятнадцать лет стало модным выражение "двойная лояльность", которым определяют верность евреев стране их официального гражданства, и, одновременно, Израилю. На самом деле у них нет той, ни другой лояльности. Ни двойной, ни тройной. "Настоящий", хрестоматийный еврей предаст всегда, любую сторону и при любых обстоятельствах. Тем более это справедливо в отношении еврейской верхушки. О силе и успехе той или иной еврейской фракции никогда нельзя судить по числу ее сторонников. В еврейской среде нет, не было и никогда не будет ни малейшего намека на консенсус. В этой среде все споры и конфликты решаются не в честной борьбе, но тайной закулисной возней, в атмосфере секретности и интриг; не в ходе соревновательного соперничества и даже не на полях сражений, а посредством яда, предательства и кинжала.

Все это помогает понять, каким образом, находясь в меньшинстве, Жаботинский, Вейцман, Трумпельдор, бароны Лионель и Эдмунд де Ротшильд, и барон де Гирш сумели завладеть (иначе не скажешь) властью в самой стабильной и влиятельной империи мира. Это очень похоже на репетицию других, более поздних, сценариев, когда во главе одной из тогдашних супердержав — России — встало еврейское советское правительство, а во главе другой важной страны, Германии, встала на сто процентов просионистская клика Гитлера. С начала Первой Мировой войны, с помощью родни обеих баронов (де Гирша и де Ротшильда) и военных связей Вейцмана, последнему удалось "завербовать" тогдашнего министра, Давида Ллойда Георга, и лорда Артура Джеймса Бальфура. Исследования последних лет всех ошеломили, когда выяснилось, что Бальфур был скрытым (крипто-) евреем. Чудовищная власть евреев встала во весь свой громадный рост, когда "меньшей" сионистской фракции в 1916 году удалось поставить во главе Великобритании своего Премьер-Министра (Ллойда Георга), и своего Министра Иностранных Дел (Бальфура). Последовала так называемая Декларация Бальфура, открыто признавшая право евреев на гегемонию в мире и власть над Палестиной.

2 ноября 1917 года лорд Бальфур объявляет в своей Декларации: "Дорогой Лорд Ротшильд, мне доставляет огромное удовольствие огласить Вам, от имени правительства Ее королевского величества, следующую декларацию симпатии к надеждам Еврейских Сионистов, которая была подана в Кабинет, и одобрена им. Правительство Ее Величества благосклонно рассматривает создание в Палестине национального дома для еврейского народа, и предпримет максимальные усилия для содействия достижению этой цели, но дает понять, что должно избегать при этом какого бы то ни было пристрастия, направленного против гражданских и религиозных прав существующих не еврейских общин в Палестине, или прав и политического статуса, которыми пользуются евреи в какой бы то ни было стране. Буду благодарен, если Вы поставите Сионистскую Федерацию в известность об этой декларации. Ваш искренний, Артур Джеймс Бальфур". Обращает на себя внимание совпадение отчеств Бальфура и Эдмона де Ротшильда (Джеймс и Джеймс), а также легендарно-историческая родственность имен "Артур" и "Эдмонд".

Все это имело самое прямое отношение и к России, где, одновременно с оглашением Декларации Бальфура, власть захватит еврейское правительство большевиков, и к Германии, где через несколько лет удастся поставить во главе страны заядлого сиониста (Гитлера), помешанного на "еврейском вопросе". Силовое решение Гитлером "еврейского вопроса", самое бесчеловечное в истории, — на руку сионистам. Совпадение по датам Октябрьской (точнее — ноябрьской) Революции в России, и Декларации Бальфура: не какая-нибудь простая случайность, но зловещий символический акт. И красная звезда, родовой герб династии Ротшильдов (шесть концов — для баронов Ротшильдов (суверенов), пять — для их вассалов (сюзеренов), "не просто так" становится главным вымпелом Октябрьской Революции, большевистской комиссарщины и советской власти… И угроза-клятва Натана Ротшильда в адрес Александра Первого, данная в том, что он сам или его потомки вырежут весь царский род, совершенно не случайно осуществлена большевиками, убившими самого царя и всю его семью, включая женщин и детей: несмотря на то, что Николай Второй еще 2 марта 1917 года отрекся от власти. Угроза эта была оглашена век назад, когда в 1815 году русский царь Александр Первый сорвал попытки Ротшильдов (связываемые с Венским Конгрессом) сформировать Мировое Правительство. Угрозу снова подтвердили, после того, как (1863 — 1864), совместно с американским Президентом Авраамом Линкольном (который тоже был убит), царь Александр Второй нанес еще одно поражение (еще одну несмываемую обиду) Ротшильдам.

Показательно, что, как и Линкольн, Александр Второй был убит за пределами своего дворца, на виду, можно сказать, у общественности, а это уже символика. "Народная Воля" после убийства царя практически перестала существовать, как будто эта террористическая организация была создана с одной-единственной, и при этом "одноразовой", целью: убить русского императора. В покушении на Александра участвовали Рысаков и Гриневицкий. Второй был не поляком, как он себя представлял, но польским евреем, и его подлинная фамилия — Аппельбаум. Именно та бомба, которую бросил еврей Аппельбаум, носивший фальшивый паспорт на имя Гриневицкого, убила царя. Вероятно, так и было задумано. Первая бомба призвана была дезориентировать охрану и царя, а вторая и должна была стать его смертью. Царя ДОЛЖЕН БЫЛ убить еврей, чтобы проклятье, брошенное Александру сатанинским кланом, осуществилось с ОЧЕВИДНЫМ смыслом. (А. И, Лосев, "Жизнеописание российских императоров".)

Вполне возможно, что гипотезы о связи между убийством Александра, и убийством австрийского принца, ставшим катализатором Первой Мировой войны, что-то нащупали. И тут, и там высокопоставленное государственное лицо было убито во время проезда (в этом есть и символическая часть: убить не в постели, но во время проезда, или, как Линкольна, в театре, в общественном месте). Если экстраполировать эту историческую преемственность, то можно заметить поразительное сходство и с убийством Джона Ф. Кеннеди. Последнего убили сразу же вслед за его обещанием лишить Израиль американской помощи и поддержки, если сионистское государство не откажется от своей атомной программы и не перестанет изгонять христианство из Иерусалима.