Гиберт закончил наконец резать мясо и отправил дольку в рот.

– Ну, спрашивай, чего молчишь?

– Чего спрашивать? – растерялся Юсуп.

– Ты же узнать о нем хотел, – сказал чародей, – вот и спрашивай.

– У кого?

– У воздуха. Тебе ответят, – неопределенно пообещал чародей.

Занятно.

Юсуп собрался с мыслями и задал первый вопрос:

– Скажите, кто такой Гиберт фон Клауссенц?

– Вопрос понят неоднозначно, – донеслось из дрожащего изображения, – конкретнее, пожалуйста.

– Тогда так – расскажите о жизни Гиберта фон Клауссенца до момента его появления в Назараде.

– Подробно или кратко?

– Кратко, если можно.

– Отчего ж нельзя. У нас все можно… – Голос вздохнул и начал: – Гиберт фон как его там родился в городе Дайна, что близ…

Говорил голос минут двадцать, упуская особо нудные и непонятные моменты. За это время Гиберт успел слопать все мясо и перейти к ближайшей миске салата. По быстроте поглощения салата можно было судить, что немецкий посол еще совсем не наелся.

Юсуп слушал внимательно, запоминая только то, что могло пригодиться в деле. Например, что у Гиберта на родине остались двое маленьких детишек и милая жена тридцати двух лет от роду. Что ни в каких «левых» связях с женщинами он, до встречи с Аишей, не замечался, да и с Аишей еще все туманно и неопределенно у него. Никакой Гиберт не упырь, оборотнем ему бывать не доводилось, и прочей нечистью тоже, как то: лешим, домовым, лихом одноглазым, орком, карликом, черным карлом и прочими. Истинно верует во Христа и носит на груди крестик. Самый страшный его грех – выпил рюмку водки на Пасху, тайком от родственников, не закусывая!

Когда голос замолк, ожидая новых вопросов, Юсуп различил в тишине каморки едва слышное посапывание и увидел, что Андропополюс мирно спит в кресле, сложив руки на животе. Утомился, видать, используя столь сложное заклятие.

Гиберт поднялся из-за стола, сыто отрыгнув (Юсуп слышал, что это у них обычай такой – отрыгивать, если еда больно понравилась), и направился от стола к показавшейся неподалеку двери. Изображение чудным образом переместилось вслед за немецким послом.

– Еще вопросы будут? – поинтересовался голос нетерпеливо.

– Мм-м… – Юсуп лихорадочно соображал, что бы такое спросить, но на ум пришло только одно: – Где обитает Гиберт в Назараде?

– Отсюда налево, потом до ближайшей повозки и прямиком к немецкому посольству. Небольшой домик с табличкой на дверях «Гиберт фон Клауссенц» и есть его обитель! – сказал голос. – Еще?

Юсуп бросил взгляд на миску с зеленой кашицей. Жидкость безнадежно испарялась. Оставалась лишь небольшая лужица на самом дне.

– Слабое место Гиберта?

– Пузо!

– В каком смысле?

– У него грыжа и язва желудка в начальной стадии. На дух не переносит специи, и черный перец в частности.

Юсупу еще не приходилось видеть людей, которым бы нравился черный перец, но он промолчал.

– Я имею в виду под слабым местом – на чем его можно подловить?

– Гиберт очень любит рыбалку! Но не на удочку, а при помощи древнего изобретения – пороха! Порох здесь очень редкая штука, и Гиберт отдаст все, чтобы добыть е… – В это время остатки кашицы испарились, и голос оборвался на полуслове.

Андропополюс вздрогнул, звонко причмокнув губами, но не проснулся. В каморке вновь стало светло, а изображение немецкого посла Гиберта фон Клауссениа, бредущего по темной лестнице куда-то ввысь, растворилось.

Юсуп посидел пару минут в полной тишине, потом осторожно ткнул грека-чародея в плечо пальцем.

Андропополюс нечленораздельно скрипнул и приоткрыл один глаз:

– Закончил уже? – сонно поинтересовался он. – Тогда свободен! За двадцать… мм-м… золотых ничего более предложить не могу! – И он, протяжно зевнув, вновь углубился в сон.

Видимо, чародейство отнимало у него чересчур много сил.

Юсуп поднялся и пошел к выходу, шлепая сапогами по илу. У порога он услышал заспанный голос чародея:

– И дверь, молодой человек… прикройте, а то сквозняк, знаете ли…

Они бежали по мокрым от дождя, серым и темным улицам, утопая по колено в воде и грязи, огибая обрушенные ветром деревянные обломки, сорванные крыши, упавшие деревья. Сталкивались с людьми, которые в панике метались между домами, стараясь спасти хоть что-нибудь или кого-нибудь. Казалось, хаос завладел городом. Слышались человеческие стоны, крики, мольбы о помощи.