Угрюмый поежился — Колян молчал и мрачно взирал куда-то ему за спину. Федор дрогнул и уже был готов броситься к ногам шефа с мольбой о прощении, однако собрал в кулак остаток воли и даже сумел изобразить на лице подобие улыбки. Федор старался не думать о Надежде из суеверной боязни — а вдруг каким-то мистическим образом Колян сумеет проникнуть в его мозг и прочтет его грешные мысли?

Наконец Колян заметил Угрюмого и произнес:

— Молодец, не зря съездил… Хороших людей привез — с такими бойцами мы не только Москву, весь мир на дыбы поднимем! Я тебе после твоего возвращения машину обещал поменять — так, кажется?

— Было дело, — скромно отозвался Федор, понимая, что ему уже стыдно разъезжать на «форде» 94 года выпуска и для его задницы вполне подойдет кресло «мерседеса».

— Я тебе приготовил подарок.

— Надеюсь, приятный, — с деланным весельем произнес Федор.

— Помилуй Господи! — обиделся Николай. — Разве я могу огорчить одного из самых верных своих людей?

Разговор происходил в уютном тенистом сквере, обнесенном высокой металлической оградой — получалось что-то вроде Летнего сада районного мас шт аба. В самом центре скверика был вырыт небольшой пруд, и водную гладь рассекали три лебедя: один черный как уголь, два других — белые. Птицы были совершенно ручные. Они не только поедали брошенный в воду хлеб, но и охотно кормились из рук, вытянув необыкновенно длинные шеи. Их появление на московской окраине можно было расценивать как чудо. Презрев жаркие страны и подавив в себе инстинкт путешественников, птицы облюбовали крохотный пруд в качестве постоянного жилища. На это явление приходили поглазеть жители близлежащих микрорайонов, и молодые мамаши с умилением в голосе показывали детям водоплавающих красавцев.

Впрочем, среди любителей фауны всегда можно было приметить две-три пары глаз, в которых полыхал вполне гастрономический интерес. Наверняка в лебедях они видели прежде всего аппетитное жаркое. Вот и сейчас неподалеку с грязными котомками в руках стояли два бомжа. Угрюмый подозревал, что если птицы и примут безвременную смерть, то именно от рук этих отбросов цивилизации.

— Да, все забываю спросить, как там Надька? Ты, часом, к ней не заскакивал?

Они сидели на скамеечке, с которой был хорошо виден весь пруд. Сквозь толщу прозрачной воды дно представляло собой неприглядную картину — консервные банки, битые бутылки… Оставалось пожалеть рыб, если они надумают нырнуть поглубже. Подобная картина свидетельствовала о том, что и среди птиц имеется немало чудаков. Им бы сняться с места и улететь куда-нибудь в Северную Африку, где они обрели бы спокойную жизнь, избавившись от происков пьяных бомжей, и стали бы украшением национального парка.

От вопроса Коляна Угрюмый на мгновение смутился. Замешательство продолжалось лишь секунду и, к счастью, не отразилось на лице. Не отрывая глаз от черного лебедя, Федор уверенно произнес:

— Разумеется, заскакивал. Ты же мне сам велел зайти к ней.

— И как там она?

— Все нормально. Передал от тебя привет и пошел по своим делам.

— Ну да, конечно, — качнул головой Николай. — Она тебе ничего особенного не говорила?

— Да вроде нет… Поговорили минут пять, и все. А что?

— Да так… Вчера я звонил ей, а голосок у нее не тот, что раньше. Ну да ладно, забудь! — махнул Колян рукой. — Это мои семейные дела, они тебя не должны беспокоить. Разберусь как-нибудь. А охрана ее как, на месте?

— Все путем!

— Надо бы Надьку в Москву вытянуть. Знаю, что зараза большая, а без нее не могу. Скучаю, — печально выдохнул Колян. — Тебе не кажется, что лебеди здесь не к месту?

И, поймав недоумевающий взгляд Угрюмого, Колян пояснил:

— Не любит у нас народ природу. Ты посмотри на того бича в вязаной шапочке, — взглядом указал Николай на тощего бродягу, на роже которого было написано, что он совсем не прочь перекусить лебедятиной. — Скорее всего эти лебеди проживут здесь недолго — как-нибудь ребятишки найдут в кустах открученные птичьи головы. Ты видишь, Федор, в какой стране мы с тобой живем. У наших людей нет ничего святого, за грош невинную душу загубят. Посмотри туда, — коснулся Колян плеча Федора.

Между деревьями, посаженными вокруг пруда в два ряда и образовывавшими тенистую аллею, мелькнул милицейский мундир.

— Родная милиция! — восторженно произнес Николай. — Поверь мне, никогда я им так не радовался, как сейчас. Нет, эти люди не дадут птиц в обиду. Глянь на того бича — испугался, блядина!

Бродяга, подобрав котомку, воровато огляделся и поспешно засеменил в сторону выхода из сквера.

— Не видать вам дичи, господа бомжи, так что харчи придется искать на ближайших помойках.

— Колян, — раздался сзади глуховатый голос. Федор обернулся. У скамейки стоял Крот. Вид у него был унылый. Он с прищуром посматривал вокруг — создавалось впечатление, будто он только что выбрался из норы.

— Ты уже пришел? — выразил легкое удивление Радченко. — Ну что ж, нам пора.

С недавних пор Федор Угрюмов стал тяготиться обществом Коляна и всякий раз выискивал предлог, чтобы сократить общение с шефом. Когда Колян сказал, что ему нужно идти, Федор едва сдержал вздох облегчения.

— Да, мне тоже нужно идти. На наши магазины, которые на Красной Пресне, наехали какие-то отмороженные. Надо бы посмотреть, кто это такие.

— Разберись, — согласился Колян. — Люди ведь так противно устроены: пока им дырок в башке не наделаешь, ни за что не поймут. Так что езжай и без пары трупов не возвращайся.

— Постараюсь, — оценил юмор своего шефа Угрюмый. "

— Да, кстати, у меня на Пресне тоже имеется одно небольшое дельце. Подбросишь?

— Разумеется, — едва скрыл разочарование Угрюмый.