— Коля, Боже мой, как ты смеешь!

— Смею, дорогая. Потому что имею на тебя право. Во всяком случае, в паспорте у меня стоит печать, что ты моя собственность.

Колян повернулся к Угрюмому:

— Ну как, Федя, хороша моя жена в постели?.. Молчишь? Впрочем, вижу, что ты ее одобряешь. Тогда вопрос: к нашему паровозу желаешь свой вагон прицепить? Эх, чувствую, ребятишки, что нас классное развлечение ожидает. Люблю кураж — ничего с собой поделать не могу! Кстати, Угрюмый, а ты каким способом мою жену любил? Сверху, снизу или, может быть, бочком?

— Послушай, Колян, к чему заводить весь этот никчемный балаган? Если хочешь меня пристукнуть, так сделай это побыстрее. Чего тянуть?

— Крот, откупорь пузырек, что-то без водочки совсем не думается, — произнес Радченко.

Крот послушно поднялся, ковырнул ножом пробку, и она весело покатилась в самый угол комнаты. Крот уверенно разлил водку в расставленные рюмки.

— А чего ты покойничку-то не нальешь? — оскорбился Колян. — В последний раз ведь водку пить будет.

— А дальше что, Колян? — хохотнул Горыныч.

— Потом вы его разрубите на куски и вынесете в чемоданах куда-нибудь на пустырь, а там бродячие собаки его сожрут с аппетитом. Угрюмый, как ты считаешь, твоим мясом собаки не отравятся?

— Колян, я понимаю, что был не прав, но у меня и в мыслях не было убивать тебя, — сделал Угрюмый шаг вперед.

— Стоять! — ткнул Горыныч стволом пистолета под лопатку Угрюмому.

— Ты бы, Славик, поосторожнее с нашим бывшим коллегой, так ведь и веселье наше можно испортить. Что же он будет делать с продырявленным боком? А потом кровища хлынет, тоже дополнительные хлопоты.

Колян взял со стола рюмку и стал с прищуром разглядывать радужные переливы света в граненом стекле.

— Мы с тобой поступим очень грамотно. Стукнем тебя по темечку чем-нибудь тяжелым, отнесем в ванну и там разделаем, как поросенка.

Сидевшие на диване Серый и Крот дружно захохотали.

Колян опрокинул стопку водки в рот, положил на хлеб толстый пласт ветчины и с аппетитом откусил большой кусок.

— Ты прямо как чужой стоишь, Федор, — обиженно поджал губы Колян. — Оглянись вокруг, здесь же все свои. А может, ты Надьки стесняешься?

— Николай, перестань! — взвизгнула Надежда. — Что ты здесь театр развел?!

— Перестать, говоришь? — задушевно пропел Николай. — Это не в моих силах, радость моя, потому что наша забава только начинается. Не окончено даже первое действие. А потом, как же я могу лишить представления таких искушенных зрителей, как Горыныч? Он ведь понимает толк в искусстве!

Горыныч раздвинул губы, вновь показав крупные зубы. Было непонятно, то ли это доброжелательная улыбка, то ли нешуточная угроза.

Угрюмый потерянно стоял посреди комнаты. Скверно. Какой-то час назад они составляли единую компанию, Крот и вовсе был его приятелем, а теперь судьба развела их по разным берегам.

– Колян, да брось ты. Я бы против тебя попер. А если бы измену заметил, то самолично эт ого гада придушил!

— Соловьем поет, слушать приятно, — саркастически заметил Николай. — Может, ты и петухом умеешь кукарекать?

Стоявший в дверях Цыган откровенно загоготал. Крупные лошадиные зубы показал Горыныч. Криво улыбнулся Крот.

В предвкушении потехи недобрым огнем блеснули глаза Серого.

Угрюмый проглотил горькую слюну.

— Колян, давай поговорим по-хорошему. Мы ведь были с тобой друзьями.

Николай выпил вторую рюмку. Ситуация ухудшалась — Угрюмый увидел, как хмель зажег в зрачках Коляна недобрый огонек. С Коляном такое происходило всякий раз, когда он выпивал больше трех рюмок. Колян в подобные минут не узнавал никого, придирался к словам и становился мнительным, как гулящая девка, попавшая на светский бал. Поэтому от подвыпившего Коляна все старались держаться подальше. Лица присутствующих выразили облегчение, когда гнев всемогущего бригадира обратился против Угрюмого;

— Среди говна у меня друзей не имеется. Ну что вы садите?! — посмотрел Колян на Серого. — Или забыли, как на зонах крысятников пидорастят? Если он Надьку мою не хочет, так пусть она посмотрит, как из мужика за две минуты бабу можно сделать.

— Колян, может, просто грохнуть его без всяких там затей? — предложил Серый.

— Нет! Сначала сорвать с него штаны! — Радченко сунул руку в карман и извлек из него «барракуду» — красивую огнестрельную игрушку с изогнутой рукояткой. «Барракуда» угрожающе стукнулась о полированную поверхность стола. — Азарта в глазах не вижу. Или вы думаете, суки, что это он вас с чалки выдернул? Если бы не мои бабки, так вы до сих пор бы парашу нюхали. Живо!