— К чему ты ведешь, Колян? — настороженно спросил Угрюмый.

— Я не люблю, когда мои приказы не выполняются. Раз я сказал, что Аркаша мне мешает, значит его надо урыть. Приказ они не выполнили, только дело усложнили. Сейчас он лежит в больнице под охраной ОМОНа и собственной братвы. Даже в палате его охраняет на всякий случай пара автоматчиков. Боится сука! Представляешь, какая идиллия царит в больнице — сидят рядышком здоровенные мужики в кожаных куртках и в камуфляже и смотрят себе спокойненько по телевизору мультики. А ведь еще несколько дней назад они делились на бандитов и ментов.

— Аркашу в больнице не достать, это верно, — осторожно высказался Угрюмый, оперевшись рукой о край стола. — Вот разве что выманить его оттуда…

Николай усмехнулся:

— Он же лежачий пока, как ты его выманишь? На носилках, что ли, вынесут? Вот что: Хмырь и Сявка заставляют себя ждать, разыщи их.

— Хорошо, — произнес Угрюмый, понимая, что ничего хорошего бойцам это поручение не сулит.

Хмырь и Сявка отыскались на седьмой день. Точнее, они и не пытались скрываться — их заприметили на центральном проспекте города, где они, не выходя ИЗ машины, высматривали проституток.

Местечко во всех отношениях было знаменитое: здесь толкались самые юные проститутки, проходившие что-то вроде стажировки перед тем, как покинуть Студеные сибирские края и податься на заработки В столицу. Их трудовая деятельность начиналась едва ЛИ не в четырнадцать лет, а в шестнадцать они набира ли такой колоссальный опыт, которому, возможно, Позавидовали бы даже жрицы любви Древнего Восто ка. Малолетки были по-крестьянски трудолюбивы, их раб ота еще не успела им осточертеть. К тому же они не столь корыстны, как опытные шлюхи, которые, п омимо гонорара, старались раскрутить клиента на под арки и кабак — малолетки рады были любить за сто баксов. Бойцы Николая Радченко курировали точку и, естественно, имели право «первой брачной ночи» с каждой свеженькой девчонкой. Кроме того, раз в неделю девчонки должны были обслуживать бойцов бесплатно — это называлось «субботником». Как правило, субботник проходил в конце недели в одном из городских ресторанов, где братва шумно отмечала успешное завершение опасной и трудной недели.

Хорек длинно просигналил, тем самым прервав почти интимный процесс «снятия телок». Хмырь, сидевший за рулем, мгновенно потерял интерес к ночным бабочкам и, надавив на газ, подрулил к машине Хорька.

Стекло медленно поползло вниз, и Хмырь испуганно, посмотрел на сердитую физиономию ближайшего соратника бригадира.

— Какого хрена?! Где вы болтаетесь?! Колян рвет и мечет, велел разыскать вас!

—Давно ищет? — На губах Хмыря застыла нелепая виноватая улыбка.

Хорек злорадствовал: обычно у него самого делается такое же жалкое лицо, когда Радченко желает его видеть.

— Недавно. Всего лишь неделю!

В глазах Хмыря метнулся самый настоящий страх.

— Где же он?

— Недалеко. Поезжай за мной, я тебе покажу.

Стекло заскользило вверх, спрятав за темной блестящей поверхностью хищную физиономию Хорька. Разговор был окончен.

Радченко коротал время в своем любимом баре. Сделавшись его хозяином, он не пожелал ничего менять — на покойного Назара работали отличные дизайнеры, так что интерьер был что надо.

Хмырь с Сявкой раскованной походкой вошли в бар, старательно изображая беспечность. В беспечность можно было бы поверить, если бы не их лица, на которых явно читалась тревога.

Колян сидел за длинным столом, рядом с ним — Федор Угрюмый, осиротевший Олег Спиридонов и еще парочка пехотинцев, готовых покатываться со смеху от одного вида согнутого пальца. У всех пятерых было прекрасное настроение, и, чтобы поддержать веселье на должном уровне, они то и дело прикладывались к кружкам с пивом.

— Вы посмотрите, мои друзья, какие к нам гости пожаловали! — радостно воскликнул Колян, едва Хмырь с Сявкой переступили порог бара. — А я-то вас заждался, все глаза проглядел…

Колян поднялся из-за стола и, раскинув в объятии руки, поспешил навстречу бойцам. Приветствие выглядело искренним, если, конечно, предположить, что бригадир вообще хоть с кем-то бывает искренним.

— Сявка! Хмырь! Где же вы, черти, пропадали? Если бы вы знали, как вы мне были нужны! Может, пивка желаете?.

— Они не пивка хотят, им баб подавай! — хихикнул подошедший Хорек. — Колян, ты знаешь, где мы их засекли? На точке у тети Маруси. На проспекте. Свежатинки им захотелось.

— Это бывает, — сказал Николай, сев на прежнее место. — Бывает, когда по лесу бродишь столько, сколько они. Свежий воздух так хер напрягает, что он аж штаны рвет! Правда ведь? — плутовато подмигнул Колян.

Хорек, желая угодить бригадиру, подобострастно захихикал, его дружно поддержали узколобые пехотинцы. Угрюмый сдержанно улыбнулся. По лицам Хмыря и Сявки нетрудно было догадаться, что о бабах они начисто забыли, едва увидели своего грозного командира. Его веселье никогда и никому не сулило ничего хорошего.

— Чего же вы, ребятки, на меня так тоскливо смотрите? — забеспокоился Николай. — Может, не угодил чем?

— Все в порядке, Колян, — натянуто улыбнулся Сявка, хотя от шуток бригадира его бросило в дрожь.