Сократ посмотрел назад. Парни в «девятке» начинали досаждать ему всерьез. Возникшую проблему можно было бы решить парой метких очередей, но, во-первых, Москва — не тот город, где можно запросто палить на улицах, а во-вторых, оказавшись в эпицентре внимания всей московской милиции, можно было сорвать операцию по переброске оружия, а таких оплошностей не прощают даже самым титулованным. Пырнут ножичком где-нибудь в уличной толчее и завалят потом свежую могилку дорогими венками. Кроме того, у Сократа было желание получить «шапку», а слово такого человека, как Варяг, стоило многих голосов. Таким образом, он сумеет стать законным, даже не побывав в положенцах.

— В казино побалуемся в следующий раз. Сейчас отрывайся от этих «Жигулей» и жми на Сухонскую, к моей хате.

— Понял, — продолговатая голова утвердительно качнулась.

Красный свет перекрыл дорогу. «Девятка» остановилась всего лишь метрах в шести от «БМВ». Ее частично загораживал «КамАЗ» — видны были только капот и лобовое стекло. В салоне Сократ рассмотрел шпионскую физиономию с аккуратно выбритыми висками и коротким ежиком на самой макушке.

— Жми на красный и в переулок, — распорядился Сократ.

— Понял, — радостно отозвался «Початок» и, надавив на газ, рванул с места, оставив на асфальте след в виде черной полосы.

Через заднее стекло Сократ видел, что водитель «девятки» попытался увязаться за «БМВ» и даже подал немного назад, давая себе место для маневра, но уже через секунду осознал, что не сумеет достать иномарку даже в том случае, если попытается взять самосвал на таран.

На Сухонскую улицу Сократ возвращался в том случае, когда чувствовал опасность. В такие периоды он уподоблялся игроку в карты: если масть не шла, он проигрывает последний пятак и сваливает восвояси. Сейчас следовало переждать дурные времена, чтобы в следующий кон набрать козырей и хапнуть изрядный куш.

Бродяга, лежавший у батареи, поднялся. Он отодрал грязно-рыжую бороду, отклеил пепельные усы. Теперь этот маскарад ему был ни к чему. Через окно в подъезде он увидел, как от дома отъезжает темно-серый «БМВ», а следом, мощно набирая обороты, — изумрудный джип.

Горыныч сунул руку в карман, достал мобильный телефон и коротко произнес:

— Все идет как надо. Объект выехал.

Трубка отозвалась голосом Хорька:

— Вот и отлично. Начинаем пасти.

— Нужно прижаться к нему теснее, пускай почувствует, что ему на пятки наступают топтуны. Как сильно занервничают, отвалите, — спокойным начальственным голосом распорядился Горыныч.

В команде Коляна он быстро и уверенно набирал вес. Подобная динамика ему нравилась неимоверно. Каких-то полгода назад вся дворовая шпана пренебрежительно называла его Шелудивым, имея в виду шершавую кожу на лице. Сейчас же кличку Горыныч произносили с трепетом в голосе. Все знали, что теперь Горыныч способен проглотить любого молодца не поперхнувшись.

— Так и сделаем, — отозвался Хорек и отключил связь.

Машина остановилась у небольшого трехэтажного дома в стороне от центральных магистралей. Фасад здания был выкрашен в темно-желтый цвет и практически ничем не отличался от таких же безвкусных строений, прижавшихся стенами друг к другу, словно новобранцы во время строевых учений. Совсем недавно здесь располагался пункт помощи нуждающимся, где всякий бомж мог поесть жиденькую похлебку с куском хлеба, а то и остаться заночевать в густых кустах боярышника. К котлопункту съезжались бомжи со всей Москвы, образуя весьма колоритные очереди. Основал заведение отпрыск какого-то арабского шейха, приехавший в Москву на учебу и застрявший здесь на долгих десять лет. Он успел обзавестись не только четырьмя детьми и многочисленной родней, но даже судимостью, полюбил все русское и, наверное, остался бы в гостеприимной стране навсегда, если бы не угроза проклятия всемогущего отца. Закрыв благотворительное заведение, араб забрал четырех малюток и уехал в свою полупустыню. Бродяги о благодетеле не забывали и первую рюмку сивухи непременно поднимали за здравие принца и его чад. До России докатился слушок, что властный папаша сразу же после прибытия сына-неслуха на родину оженил его на трех красавицах. Русская супруга была четвертой и главной женой.

Скоро дом пришел в запустение, фасад с лепными ангелочками у окон, когда-то Составлявший гордость арабского принца, обветшал и облупился. Однако бродяги по старой памяти с наступлением теплых времен сходились к этому зданию, чтобы распить флакончик зелья. Весной привычные ко всему санитары едва ли не еженедельно волочили покойников из садика к машине «скорой помощи».

Дом преобразился лишь через два года после отъезда сына пустыни. Неизвестный хозяин распорядился вырубить акации и боярышник, среди которых целые поколения бичей находили приют. Там, где многочисленные бродяги справляли нужду, появился фонтан с толстозадым Амуром. Дом обнесли высокой кирпичной оградой, и любопытным нужно было взобраться на пятиметровую высоту, чтобы посмотреть, какого цвета брусчаткой выложена площадка перед домом.

Сократ покуривал сигарету и ждал, когда из изумрудного джипа выйдет парочка телохранителей. Они вышли и привычно осмотрелись. Один из них, долговязый, с тяжелой челюстью, какая, по мнению Ломброзо, характерна для прирожденных убийц, держал в руке кейс из черной кожи. Кейс был с сюрпризом — стоило нажать на Кнопку, как его крышка отбрасывалась в сторону сильной пружиной и в руку хозяина кейса сам прыгал автомат «узи».

Работу свою телохранители знали неплохо: прежде чем попасть к Сократу, они успели поработать в шестом управлении КГБ, где охраняли первых лиц государства. Один из них уверенно приблизился к калитке, с минуту ее осматривал и только после этого широко распахнул. Во дворе перед домом тоже не было ничего подозрительного — обычный идеальный порядок, если не считать смятой банки из-под пива, валявшейся у самого крыльца. Видимо, ребята из внутренней охраны баловались пивом на крыльце.

Помидор уверенно поспешил к машине шефа.

— Вячеслав Тимофеевич, все в порядке.

— Ну-ну, — недовольно буркнул Сократ и, опираясь на руку Помидора, вышел из машины. — Побудь пока здесь, — повернулся он к шоферу. — Я тебя позову.

— Понял.

Невысокий, но очень плечистый, в длинном светло-коричневом плаще, с раскованной походкой, Сократ производил впечатление уверенного в себе и сильного человека. По обе стороны от него шагали телохранители. Помидор предупредительно распахнул перед хозяином калитку. Сократ не удостоил Помидора даже взглядом, — работа у парня такая, за это и бабки получает нехилые, — и уверенно шагнул во двор. Позади раздался скрип — это второй телохранитель прикрыл за собой калитку.