– И каково состояние было мужчины.

– П-п-п-потерял много крови, но организм молодой, здоровый, должен был выкарабкаться.

– Вы давно его не видели?

– Да уже недели две.

– Где вы его осматривали?

– В каком-то доме в лесу, меня туда возили в закрытой карете.

Блин, опять цепочка обрывается.

Снова начал пытать дворецкого. Что-то урод знает, но отмораживается, а точнее тянет время. Тут на улице послышался топот и на территорию усадьбы ворвался отряд жандармов и полицейских, которых мы оставили в трактире. Дом наполнился топотом и в кабинет помещика, где допрашивал дворецкого с пистолетами ворвались сразу трое человек. Узнав меня, они остановились. Я выпихнул из комнаты дворецкого и подозвал старшего из них, сорокопятилетнего урядника.

– Вы знаете меня?

Он удивился. Но все не сводил взгляда с моей формы.

– Конечно, ваше благородие. Вы же с нами ехали, а потом с господином ротмистром отправились в усадьбу…

'Хорошо, начнем надувать щеки и разовьем бурную деятельность. Странно что ТТ я не нашел'.

– Значит так, представлюсь. Капитан, граф Осташев. Особый отдел Собственной Его Императорского Величества канцелярии. Поручик Кулькин, штаб-офицер Тульского отделения корпуса жандармов оказался предателем. Он с некоторыми из своих подчиненных покрывал грабителей, главарь которых являлся его родственником. Теперь понятно, почему бандитам так долго удавалось уходить от преследования. Как доказательство, украденные ценности, найденные в тайнике в доме помещика Кириченко, плюс к тому нападение на ротмистра Стеблова с целью смертоубийства для заметания следов. Нам удалось выявить троих, но сколько еще пособников бандитов осталось на свободе и особенно носит мундир полиции или корпуса жандармов, предстоит выяснять. Сейчас будем наблюдать за каждым, и делать выводы…

Дядька не был дураком, да и на улице он насмотрелся на трупы, поэтому только мельком глянув на разложенные на столе пачки с ассигнациями и золотые изделия, он кивнул, показывая готовность сотрудничать и от себя только добвавил.

– Так вот откуда у этих паршивцев денежки водились… Что делать дальше, ваше благородие?

Я параллельно рассматривал бумаги в секретере хозяина усадьбы.

– У них где-то в лесу спрятаны два человека. Дворецкий что-то знает, но помалкивает и кажется тянет время. Должен еще знать кто-то из дворни, ну там конюхи, возницы. Результаты нужны быстро. Так что не стесняйтесь, применяйте силу, но выбейте мне эту информацию. Еще спрашивайте про поездки в Тулу, про оружейников и про необычное оружие и про гостей… Опа, а что это?

Случайно открыв в секрете тайную дверцу, вытащил небольшую стопочку документов. Среди бумаг нашел небольшую книжицу, в красной обложке. К моему удивлению я держал в руках комсомольский билет на имя Кривошеева Степана Ильича 1919 года рождения.

– Твою мать!

Следующая две книжки были наставления по стрелковому делу по винтовкам Мосина и СВТ-40. А вот следующие документы меня поразили. Написанная от руки история Крымской войны, где были указаны все ключевые фигуры, даты и главное тут же лежал текст перевода этого документа на английский язык. Моих скромных знаний иностранных языков хватило в этом убедиться, и настроение у меня сразу ухудшилось. Этот гаденыш ну точно собирался толкнуть информацию из будущего англичанам.

– Что, ваше благородие.

– Дворецкого бери в оборот. Делай с ним что хочешь, но выбей из него, где находится этот дом в лесу, и главное, почему он тянет время. Запомни, если мы прошляпим и потеряем время, всем вспомнят предательство вашего штаб-офицера…

Объяснять не нужно было, урядник все и так понял и через несколько десятков секунд на улице раздался визг - суровые дядьки потрошили бедного дворецкого.

Зайдя в спальню, я снял первую попавшуюся наволочку, ссыпал в нее все что удалось найти интересного, замотал СВТ-40 в простыню и вышел во двор, где уже собралась приличная толпа крестьян из соседних деревень. Выстрелы слышали многие, и приезд большой группы полицейских не остался незамеченным. Бедное на развлекуху крестьянство и бросилось посмотреть на потеху, тем более про барина в последнее время ходили очень неприятные слухи, да и скор был он на расправу.

Дворецкого уже отливали водой из колодца после первого раунда переговоров, а я с интересом рассматривал собравшихся вокруг крепостных в домотканых рубахах, платьях и лаптях. Уже собрался подойти к месту допроса, когда взгляд остановился на мальчугане лет десяти, в необычного цвета рубахе, отличающейся от общего фона и цветом и качеством. Подойдя ближе, я удивленно рассматривал перешитую командирскую гимнастерку, которую гордо носил крестьянский отпрыск. На чуть выгоревшем воротнике даже просматривались места, откуда были спороты петлицы.

– Урядник!

– Я, ваше благородие.

Оторвавшись от поливания водой сомлевшего дворецкого, урядник подбежал ко мне.

– Вон видишь малец в необычной рубахе, осторожно, чтоб не спугнуть приведи его ко мне и, пока я буду с ним беседовать, узнай, кто у него родители и в каком дворе он живет.

– Понял.

Через две минуты я общался с мальцом. Ну если кратко, то зовут Мишкой, отец лесник, рубаху он принес и мамка ее перешила. Я его спросил про петлицы, да были, мамка срезала и отдала сестренкам играться. Надо срочно идти разговаривать с родителями, но малец, с детской непосредственностью сказал, что папка с утра ушел в лес с немцем, который ему деньгу дал.

'Блин. Еще этого не хватало'.

Тут меня позвал Митяй, который выскочил на крыльцо из дверей дома.

– Ваше благородие, господин ротмистр в себя пришли, вас просят.

– Хорошо, сейчас иду.

А сам повернулся к уряднику.

– Быстро лошадей, для меня, себя и двух сопровождающих. Сейчас срочно несемся в деревню, в гости к этому мальцу.

Пока началась кутерьма, я быстро влетел в дом и буквально бегом влетел в гостевую комнату, где доктор обхаживал раненного офицера из столицы. Увидев меня, Стеблов слабо улыбнулся. Вытолкнув доктора за двери на пару минут, нам удалось поговорить без свидетелей.