Поначалу японцы принимали их очень радушно, ибо они прибывали вместе с купцами, а те в основном везли огнестрельное оружие. Но вскоре мастера Страны восходящего солнца как-то освоили производство аркебуз и мушкетов, так что причин любезничать с миссионерами в общем-то не оставалось. Тем более что их стараниями число принявших христианство перевалило за триста тысяч, в чем сёгунат усмотрел идеологическую диверсию. И запретил христианство, но тут же получил восстание его последователей. Оно было подавлено при активной помощи голландцев, за что те и получили право копошиться напротив Нагасаки. Ну протестанты же, что с них возьмешь! Опять же, если присмотреться, полученное ими право торговли по своей незначительности больше всего походило на тридцать сребреников.

Однако Австралия – это не Европа, не Америка и даже не Азия. Встревать в религиозные дела мы совершенно не собираемся: пусть японцы на здоровье исповедуют буддизм, синтоизм и неокунфу… то есть, тьфу, конфуцианство. Тем более что лично я как-то представлял себе только первую из перечисленных конфессий, а про две другие знал только то, что они вроде бы существуют.

В общем, на данном этапе мы прекрасно обойдемся без углубления в теологические вопросы. Хватит того, что австралийское оружие – лучшее в мире. И пусть сыны Ямато его покупают, чтобы китайцам жизнь медом не казалась. Да и голландцам хватит пробавляться посреднической торговлей – при отсутствии вложений в собственную промышленность это вредно сказывается на экономике страны. А у нас с вложениями все в порядке, нам торговля чужими товарами вреда не принесет.

Но для осуществления всех этих красивых планов требовалось, чтобы «Товарищ Сухов» смог доплыть до Японии, не утонуть у ее берегов и по завершении миссии вернуться в Австралию. Однако по этому поводу у меня имелись некоторые сомнения.

«Сухов» был первым австралийским кораблем, сделанным целиком из стали, – «Врунгель», «Лом» и «Фукс» имели смешанную конструкцию с преобладанием дерева. И, будучи первым, сильно напоминал пресловутый первый блин.

Его машины выдали проектную мощность только один раз – на ходовых испытаниях в бухте Порт-Филипп. А потом выяснилось, что правый двигатель может хоть сколько-нибудь долго давать только семьдесят процентов мощности, левый – восемьдесят, а центральный – девяносто пять.

Из баков хоть понемногу, но зато регулярно сочилась нефть. За время плавания к Филиппинам два раза открывались течи, хотя волнение в пути не превышало четырех баллов. Хорошо, хоть с заеданием рулевого механизма удалось быстро справиться.

Кроме того, еще на стадии постройки выяснилось, что вес корабля превышает проектный, причем только в кормовой части. Но тут, как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло.

По проекту «Сухов» должен был иметь две трехорудийные башни с длинноствольными стопятидесятимиллиметровыми пушками. Однако сделать удалось только одну, да и то с трудом. Чтобы не задерживать ввод нового крейсера в строй, мы решили поставить на корме башню с двумя сотками, как у «Врунгеля». Заодно выправлялась центровка, но корабль это, понятное дело, не украсило.

Я спустился вниз, посмотрел, как помпа откачивает вновь появившуюся в трюме воду. Потом, чуть не вляпавшись в мазутную лужу, поднялся в носовую башню, где послушал жалобы ее расчета на плохую вентиляцию и поворотные электродвигатели, которые искрили, воняли и грелись при работе. И, вздохнув, велел готовиться к возвращению в Ильинск. Никуда от нас Япония не денется, нечего позориться там с кораблем-недоделком.

Когда «Сухов» вернулся в Ильинск, мне не удалось даже толком обнять жен и детей на пристани. Потому как там присутствовал председатель Комитета государственной безопасности генерал Коричневый, всем своим видом показывая, что случилось нечто неординарное. И это несмотря на то, что связь со столицей регулярно поддерживалась весь рейс, но никаких особых новостей нам не сообщали. Илья тоже молчал, а это уже было интересно. Неужели моя тайная полиция, без особых затей названная КГБ, обнаглела настолько, что ухитряется скрывать от него какие-то важные сведения?

История австралийских секретных служб началась в девяносто третьем году прошлого века. Именно тогда население нашей империи возросло настолько, что возникла настоятельная потребность в стукачах. Естественно, они быстро появились.

Первым занялся этим высокоморальным и полезным для кошелька делом кабатчик, приехавший в Ильинск из Себу. Но иметь всего одного осведомителя – это неправильно, и не только оттого, что он не может быть в курсе всего и что-нибудь обязательно упустит. Это, так сказать, дело житейское, но проверять-то его как? Поэтому к стуку вскоре подключился юнга с французской бригантины «Красавица», за год до того спасенной нами в океане.

Примерно тогда же образовался поселок английских лесорубов на Тасмании, дела в котором тоже подлежали освещению. Но там этим занимался сам капитан пиратского фрегата Джулиан Поуп, а помогали ему три матроса из экипажа.

Вскоре после своего фактического появления спецслужбы были зарегистрированы официально. Естественно, их было две – потому как если она одна, то кто же за ней присмотрит во избежание чего-нибудь нехорошего? Кроме уже упомянутого КГБ образовалось еще и ЦРУ. Только это разведуправление было не Центральным, а Церковным, то есть входило в состав АХЦ на правах отдельной епархии, которой по штатному расписанию полагалось руководить группенпастырю.

Молодой француз и кабатчик пошли именно по церковной линии, а сыны туманного Альбиона стали первым составом Комитета госбезопасности. Более того, Поуп одно время был его первым председателем, но долго на этой должности не удержался. Причиной для снятия явилась история с бегством четырех моряков под крыло самопровозглашенного тасманского короля, которую капитан сначала попытался скрыть, а потом, после хорошей взбучки, так и не смог нормально расследовать.

Зато это хоть и далеко не сразу, но все-таки получилось у одного из его подчиненных по имени Джеймс Браун. Он сумел даже узнать настоящее имя соседнего с нами монарха, а также то, что оный является англичанином, хоть и всячески это скрывает. Естественно, новым председателем был назначен именно этот смышленый матрос, по сему случаю сменивший свое не очень патриотично звучавшее имя Джеймс Браун на Якова Соломоновича Коричневого.