Но теперь нашими стараниями многие уже знали, что в принципе можно получить огонь одним щелчком. В Европе у всяких высоких либо дружащих с Австралией особ давно появились газовые зажигалки, общим числом не менее пятидесяти штук. Ведь я захватил их в прошлое довольно много – приличных размеров коробку. Не знаю, сколько именно их там было, они покупались на вес. Заказывалось двадцать пять килограммов, вот и все. Пока их вполне хватало для Австралии, тем более что мы довольно быстро наладили производство сжиженного газа. Сейчас пункты заправки и ремонта зажигалок имелись в Ильинске, Эсперансове и на Свободном острове. Из Европы же к нам регулярно приезжали курьеры-заправщики. Владельцы зажигалок скидывались и отправляли в Австралию уполномоченного, чтобы он, значит, всего через год после отбытия вернул им их бесценные зажигалки в заправленном виде.

Спички делались нами в основном для армии, но и у гражданского населения они потихоньку приобретали популярность. Причем в силу общей бережливости австралийского народа уже появились умельцы, расщепляющие каждую спичку на две, а один уникум с Герцогского острова ухитрялся щепить их на три-четыре.

В общем, на спичках в Европе действительно можно сделать неплохой бизнес, подумалось мне. Пора рассказывать Илье, в чем тут дело. И заодно пригласить Виктора, потому как назрел вопрос, который мы по традиции решали только втроем. Причем требовалось полное единогласие, как в польском Сейме.

Он состоял в том, что число людей, знающих, кто мы такие и откуда взялись, пора было увеличивать еще на одного. Я ведь уже говорил, что Элли всегда была умницей. И поэтому она хоть и не сразу, но догадалась, что с официальной историей великой и могучей Австралии дела обстоят несколько сложнее, чем это рассказывают в Европе или даже проходят в начальной школе Ильинска. Но не делилась своими подозрениями, а просто ждала, когда же ее наконец сочтут достойной услышать правду. Кажется, этот момент уже настал.

Как-то незаметно прошло еще пять лет. В десятом году я в очередной раз сплавал в Европу на церемонию подписания мира, хотя боевые действия прекратились годом раньше. Воевать к тому времени надоело уже всем.

Одним из инициаторов скорейшего заключения мира стал глава Священной Римской империи германского народа, в будущем Австро-Венгрии, Иосиф Первый. Его величество очень хотел побыстрее лечь в открывшуюся Гибралтарскую клинику на полное обследование, но не решался оставить свою империю во время войны, хоть ему и были предложены услуги по временному присмотру за страной. Но до таких революционных шагов он все же пока не созрел.

Зато именно ему принадлежала идея устроить подписание договора в Гибралтаре. Австрийский император придумал длинное обоснование. Мол, речь идет в основном об Испании, поэтому война должна быть завершена на ее территории. С другой стороны, Гибралтар, безусловно, можно считать нейтральным, потому как никаких военных действий тут не было и не будет. Дальше шли пункты от третьего и по семнадцатый, но они уже почти ничего не добавляли. Смыслом же данного письма, отправленного Иосифом в Амстердам, Париж и Лондон, было его желание оказаться поближе к вожделенной клинике, чтобы не тратить времени на перемещение туда по завершении церемонии подписания.

В отличие от него королева Анна о своем здоровье тогда еще не очень беспокоилась. Она помнила, что я напророчил ей смерть в четырнадцатом году, но считала, что у нее еще есть время подкорректировать эту дату. Тут она опиралась на консультации своих привидений, которых стараниями молодой фрейлины баронессы Ланы Аутонгу, два года назад появившейся близ королевской особы, в Хэмптон-Корте развелось даже больше, чем в прежнем общепринятом лидере – французском замке Фонтенбло. Их фотографиями была полностью увешана северная стена в малой гостиной королевской резиденции, и поголовье продолжало потихоньку расти.

Королева уже прислала мне благодарственное письмо, где не могла нарадоваться на рекомендованную ей девочку: и мила, и воспитанна, и скромна, а главное – несмотря на близость к ее величеству, ничего не просит ни для себя, ни для кого еще. И абсолютно не лезет в политику. В отличие от прежней подруги, Сары, которая в последнее время стала совершенно невыносимой интриганкой.

Тут я был полностью согласен с Анной – Сара Черчилль действительно потеряла всякую совесть вместе с осторожностью и почем зря строила козни, входящие в противоречие с миролюбивой австралийской политикой. И не видел ничего удивительного в том, что ее гнусным поведением возмутился даже совершенно аполитичный дух Кэтрин Говард, не говоря уж о патриархе тамошних привидений кардинале Уолси.

Так что интриганка недавно была удалена от двора, а ее мужу сразу после подписания мира предстояло вспомнить молодость и еще раз немного посидеть.

После церемонии подписания Гибралтарского мира я заскочил в Россию, но не в Москву, а всего лишь в Донецк, куда для встречи со мной прибыла царственная чета с двухлетним наследником престола Петром Петровичем. Прежний царевич Алексей, через год после своего побега объявившийся в Швеции, специальным царским указом был лишен не только всех прав на престол, но до кучи еще и русского дворянства. Петр даже спрашивал у супруги, не пора ли сему не в меру резвому вьюношу помереть от какой-нибудь геморроидальной лихорадки, но царица ответила, что пока от этого дурака нет никакого вреда, а дальше видно будет.