— Гранпа, ты чего? Напугал меня, — у Тамако перехватило дыхание. — Я же просила тебя не входить в мою комнату без разрешения.

Как и в прошлый раз, мать в это время отлучилась за покупками.

— Прости, прости. Но это единственный выход на чердак.

— Что ты делаешь на чердаке?

— Давай-ка я покажу тебе кое-что, — Кэндзо поманил внучку рукой. — Поднимайся сюда.

— Что такое? — умирая от любопытства, Тамако залезла на верхнюю полку и, держась за дедушкину руку, взобралась на чердак, где никогда раньше не бывала.

Чердак оказался неожиданно светлым и чистым. Тамако посмотрела наверх и увидела у себя над головой массивные балки и перекладины, подпирающие сходившуюся углом крышу. — Здорово! А здесь довольно просторно.

— Двигайся по каркасу, не наступай на потолочные доски.

Кэндзо с карманным фонариком в руках прополз вперед, в южную часть чердака, в угол, находившийся над гостиной. Там лежал большой черный кожаный чемодан.

— Вот.

Кэндзо открыл крышку и осветил фонариком содержимое чемодана. Тот оказался плотно заполнен потрепанными купюрами достоинством в десять тысяч иен.

— Не может быть, — сказала Тамако. — Сколько здесь?

— Было двести миллионов иен, но я уже потратил около двадцати миллионов, — ответил дедушка. — Наверное, ты понимаешь, что никому нельзя об этом говорить.

— Гранпа, откуда это? Это… опасные деньги?

— Я потом тебе расскажу.

— Ведь ни папа, ни мама не знают об этом, да? — спросила Тамако, продвигаясь на четвереньках по чердаку вслед за дедушкой.

— Если Тиэко-сан узнает, то она наверняка сразу же все потратит. А если узнает Кэйити, то начнет расспрашивать меня, откуда взялись эти деньги. Может, он из-за своих моральных принципов даже станет уговаривать меня пойти в полицию.

— Почему ты рассказал мне?

— Так ведь если со мной что-нибудь случится, никто так и не узнает о них.

— Значит, тогда эти деньги достанутся мне?

— Эти деньги и так предназначаются тебе, — сказал дедушка. — Можешь тратить их, несмотря на то, что я еще жив. Если тебе нужно, возьми прямо сейчас.

Но Тамако была вовсе ни к чему такая огромная сумма. «Раз у дедушки столько денег, он вполне мог бы жить вместе с бабушкой, отдельно от моих родителей», — подумала она.

— Гранпа, а ты не хочешь встретиться с гранма? — спросила Тамако.

Дедушка некоторое время молчал, будто пытаясь понять, почему Тамако вдруг спросила об этом. Затем со смехом ответил:

— Что-то не тянет меня к сбежавшей жене.

— Много лет назад созданная мною фирма разорилась. Нас подставила банда, занимавшаяся скупкой векселей, — начал рассказывать внучке Кэндзо, когда они вернулись в гостиную. — Я не смог этого так оставить и отомстил им. Я выяснил, что они собираются купить оружие, а чемодан с деньгами на его оплату находится в камере хранения на станции. Тогда я выкрал ключи от ячейки у человека, который их хранил, и забрал чемодан.

— Какой ужас, — Тамако вздрогнула. — Они же тебя убьют.

— Они сами виноваты. Ведь это были все их деньги, — Кэндзо ухмыльнулся. — Иностранцы, которые поставляли им оружие, не имели других каналов сбыта и начали преследовать их за невыполненный договор. Пришлось им распустить банду.

— Но они же, наверное, знают, что это твоих рук дело?

— Не думаю, что знают. Человек, у которого были ключи, не видел моего лица. К тому же я все-таки не профессиональный грабитель, а честный гражданин. Даже если бы они и заподозрили меня, то, скорее всего, решили бы, что мне такое не под силу. Да и случилось это все до того, как я попал в тюрьму, то есть уже лет двадцать назад.

Дедушка сохранял спокойствие в любой, даже самой опасной ситуации. Тамако постепенно начала понимать бабушку.

Это случилось в самом конце третьего триместра. Было воскресенье, Тамако сидела в своей комнате, когда раздались настойчивые звонки в дверь. На дороге перед домом стояли уже знакомые ей бандиты. «Дело плохо», — подумала Тамако. Прежде всегда выходило так, что эти парни наведывались к ним, когда дедушка отсутствовал, но сегодня Кэндзо тоже был дома. Тамако приоткрыла окно и выглянула на улицу.

Бандитов было трое: приходившие каждый раз смуглый Мацунага и парень в темных очках, и еще один — крупный мужчина средних лет. С ухмылочками, перебивая друг друга, они громко выкрикивали свои обычные фамильярные реплики:

— Але! Опять делаете вид, что вас нет дома, хозяйка?

— Вы же дома, мы знаем!

— И не уйдем, пока вы с нами не поговорите!

— Пусть хотя бы ваша милая дочурка выйдет! Выходи, красавица!

— А может, дедушка выйдет?

Все трое расхохотались.