— Тамако, дедушка… — сказала мать и приложила к глазам полотенце, которое держала в руках.

Тамако упала на грудь дедушке и громко зарыдала. Все молчали. Никто ничего не говорил. Потом начала плакать Норико, а вслед за ней и Хироси. Когда плач Тамако перешел во всхлипывания, отец, поглаживая ее по спине, начал рассказывать:

— Твой дедушка спасал девочку, которая тонула в верховье реки.

После вчерашнего тайфуна уровень воды поднялся. Утром, часов в одиннадцать четырехлетняя девочка, которая играла на берегу с братом-младшеклассником, поскользнулась и упала в воду. Кэндзо, проходивший неподалеку, услышал крик ее брата и, увидев, как девочку быстро сносит течением, решил, что одежду снимать уже некогда, и прыгнул в воду. Он смог поймать девочку, но доплыть до берега в кимоно, удерживая ребенка, уже потерявшего сознание, было невозможно. К несчастью, все, кто в этот момент оказался на берегу, были людьми пожилыми. Они поддерживали его криками с берега, но никто не рискнул зайти в воду и попытаться ему помочь.

Наконец, Кэндзо удалось чудом добраться до берега, но, передав людям девочку, он, по-видимому, окончательно обессилел и ушел под воду. Его моментально снесло течением. Через двадцать минут спасатели вытащили его на берег, но искусственное дыхание не помогло. Он умер. Девочка сразу пришла в себя, но Кэндзо ушел из жизни, так и не узнав об этом.

Тамако все плакала, плакала и плакала. Она плакала и на следующий вечер на поминках, проходивших в одном из городских поминальных залов, и на похоронах, состоявшихся еще через день, после полудня. Три дня она не переставала лить слезы. Казалось, она выплачет все глаза.

На похороны — казалось бы, обычные похороны обычного пожилого гражданина, которому уже перевалило за семьдесят, — пришло на удивление много людей. В день смерти Кэндзо поздно вечером из Нагои приехали бабушка Мисао и дядя Масудзи с семьей, а на поминки собрались почти все родственники. Среди пришедших в день похорон были, как ни странно, Томоми и ее мать; пришли Матико, Сакасита, хозяин магазина фотоаппаратов «Акода», Хироси с отцом Сётаро — владельцем рекламной конторы; хозяин рыбной лавки Дзёдзима с дочерью Тидори, Хидэо из «Санкити-дзуси»; троица Кацуми, Маи и Канна; Татикава, соседка Синдо, пианист Янагида-сан, босс Кикути-гуми Годзо Кикути вместе с Мацунага и еще несколькими членами банды, Накафудзи из «Жасмина»; спасенная девочка с родителями, дедушкой и бабушкой; Норико, преподаватели и школьные друзья Тамако; старики и домохозяйки, живущие по соседству; лавочники из торгового квартала и многие другие. Пришло множество загадочных знакомых Кэндзо, вроде представительного директора фирмы, гейши, юноши в инвалидной коляске, известного каллиграфа и кулинарного критика, часто появлявшегося в телевизионных программах.

Похороны закончились, родственники, посетив крематорий, разделили трапезу, и вернувшаяся домой семья Годай вчетвером, как и раньше, собралась выпить кофе в гостиной. Глаза у Тамако опухли от слез, а веки покраснели. Кэйити и Тиэко падали с ног от усталости.

— Я чувствую его запах, — сказала бабушка Мисао, глядя на открытую дверь комнаты Кэндзо.

— Я так ничего и не сделала для дедушки, — проговорила Тамако. Чувство утраты вернулось к ней с новой силой, и слезы вновь полились из глаз. — Гранпа для меня столько-столько всего сделал, а я ничего не смогла сделать для него, — Тамако зашмыгала носом. Слезы лились ручьем.

— Нет, — твердым голосом решительно сказал Кэйити. — Тамако, ты была для дедушки самой большой радостью в жизни.

— Да, — подтвердила Тиэко. — Ты не представляешь, как дедушка был счастлив только потому, что ты есть, что ты рядом — просто оттого, что ты, его внучка, живешь на белом свете. Это правда!.

— Тогда я должна была быть к нему ласковее, — слова отца и матери заставили Тамако горевать еще больше. — И вы… вы тоже должны были быть к нему добрее.

— Ты права, — Кэйти достал носовой платок и промокнул глаза. — Теперь я тоже так думаю. Думаю, что он был замечательным отцом.

Мисао уткнулась лицом в полотенце, которое все это время держала в руках, и громко заплакала.

— Ведь и я его любила. Хотела быть с ним нежной. Но любить его и быть рядом с ним было так тяжело…. У меня всегда сердце было неспокойно. Я мучилась, дергалась, волновалась… Я… не могла быть вместе с ним именно потому, что так любила его.

Тиэко тоже заплакала и сказала:

— Я понимаю вас, мама. Очень хорошо понимаю.

— Я думаю, что дедушка хотел умереть, — вдруг сказала Тамако.

Взрослые с удивлением посмотрели на нее.

— Что?

— Он как будто искал смерти. Когда якудза пригрозили, что убьют его, у него было такое необыкновенно радостное лицо… Потому он и не боялся опасности. Еще дедушка говорил Токунаге-куну, что если человек готов умереть, то для него нет ничего невозможного. Он пытался сделать все, что в его силах, не боясь при этом отдать свою жизнь.

— Да, я тоже это заметил, — Кэйити кивнул. — Но знаешь, Тамако, мне кажется, что все безрассудные поступки, которые совершал дедушка — все это было ради тебя. Он ради тебя готов был умереть. Понимаешь?

Тамако снова громко заплакала.

— Тамако, знаешь, что ты можешь сделать для дедушки? — сказал Кэйити. — Быть счастливой. Как он и хотел. А быть несчастной, это все равно что предать его память.

Тамако плакала и кивала, кивала и плакала. «Я должна стать счастливой, — подумала она. — Чтобы порадовать дедушку».