— А эта?

Мы прислушались. Точно — с дробью. У нее получалось: ку-ку, ку-ку-ку. И словно в ответ ей тоже как-то ненормально, хрипло и зло каркнул ворон на верхушке Гремячей башни.

Алешка приподнял одну бровь, опустил другую и со значением произнес:

— Не к добру. События назревают.

— Я тебе такие события назрею! — с сердцем пообещала мама. — Что опять задумал?

— Он дохлую боярышню хочет поцеловать, — выдал я Алешку. — В башне.

— Зачем? — удивилась мама. — Тебе живых не хватает. Полкласса в тебя влюблены.

— У них приданого нет, — усмехнулась бабушка. — А у этой сундук с драгоценностями.

— Два, — серьезно сказал Алешка. — И не сундука, а железных чемодана.

— Что-что? — бабушка привстала, а мама села.

Но Алешка подтянул свои шорты и ничего больше не сказал. То ли сказать было нечего, то ли слишком много знал.

* * *

Когда мы вернулись на конезавод, бабушка провела нас в свою комнату, в конце конюшни, пить чай.

Эта комната была как настоящий офис. Лошадиный такой. На всех стенках, как и в городской квартире, висели фотографии ее любимых лошадей, подковы, а на всех полках стояли лошадиные статуэтки. И даже заставка в компьютере скалила громадные лошадиные зубы. Будто шибко умная лошадь смеялась над дураками.

— А это что за осел? — показал Алешка на фотографию, где была небольшая крепенькая лошадка, в самом деле похожая на осла.

Бабушка улыбнулась:

— Это не осел. Это лошадь Пржевальского. А вот это он сам. — И бабушка показала на портрет старинного генерала.

Он был во всяких эполетах и аксельбантах, во всяких орденах на груди и на шее, и в красивых черных усах.

— И такой большой генерал ездил на такой маленькой лошади?

Бабушка засмеялась:

— Он не ездил на ней. Это дикая лошадь. Пржевальский был великий путешественник и исследователь. И он открыл в степях и пустынях Центральной Азии неизвестный вид лошадей. Вот такую лошадь и назвали: лошадь Пржевальского, по его имени. Понял?

— А если бы он открыл новую дикую змею? Ее бы назвали змея Пржевальская? По его имени?

— Новую маленькую змейку я назвала бы твоим именем, — сказала мама.

Чаепитие у бабушки было торжественное, из-за настоящего самовара, который внес какой-то рыжий веселый парень.

— Обормот, — небрежно сказала бабушка, когда он вышел.

— Что-то не похоже, — вежливо сказала мама. — Зачем же ты его держишь?

— Он чай хорошо заваривает.

— Но почему — обормот?

— Он у меня раньше охранником был. И проспал поджог. Хотела я его выгнать, но пожалела, конюхом оставила. Лошади его хорошо слушаются.

— Баб, — вдруг спросил Алешка, — а ты конюхом была?

— Была, в молодости.

— И конские яблоки пробовала?

— Фу! — возмутилась почему-то мама. А бабушка рассмеялась:

— С чего ты взял?

— А мне этот рыжий так сказал. Говорит, какой ты конюх, если конских яблок не пробовал. Где они у тебя растут?

— Везде! — фыркнула бабушка. — Где лошадь покакает, там и растут.

— Ну и ну, — возмутилась мама. — Действительно — обормот.

И шутник к тому же.

Бабушка разлила действительно очень вкусный чай с конфетами и включила видачок.

— Мне, чтобы хорошо вечером отдохнуть, — объяснила она, — нужно посмотреть какой-нибудь старый добрый веселый фильм.

И мы пили чай с конфетами и смотрели «Кавказскую пленницу». В сотый раз. И так же весело, как счастливые жеребята, ржали над приключениями Шурика. А когда он заплакал и сказал, что ему птичку жалко, Алешка его поддержал.

— Я тоже птичек жалею, — сказал он, незаметно перекладывая конфету за конфетой из вазочки в карман — для Принцессы Галльской. — Мне их тоже жалко.

— Что вдруг? — спросила бабушка, опоражнивая его карман.

— А они червяков едят. Думаешь, вкусно? Сама попробуй!

— Алексей! — мама так строго крикнула, что ее чашка едва не опрокинулась на скатерть. — Ты за столом, а не в конюшне!

— Он в конюшне за столом, — засмеялась бабушка. — Мне твои дети, доча, все больше нравятся.

— Больше лошадей? — спросил Алешка.

— Еще чего!

— Понятно. За лошадей ты всякие ордена получаешь, а за нас ни фига. — Тут он вдруг замолчал и уставился в окошко, за которым уже синели сумерки. — Ничего, баба Астя, еще не вечер.

— Как раз уже вечер.

— Это еще не тот вечер, — загадочно проговорил Алешка. — Тот вечер будет волшебный. Ты и от нас что-нибудь получишь.

— Ты мне, внучек, угрожаешь?

— Совсем наоборот. Я тебя радую.

— Ну, тогда пошли от большой радости проведаем лошадей. Я всегда их перед сном навещаю.

— Сначала мои фотки посмотрим, — сказала мама.

Мы к ней пристроились и стали смотреть фотографии на маленьком экранчике. Там было много всего: люди, лошади, машины, кузнечик…