Бог весть, кто есть кто, но амплитуда качества текстов убийственная. От блистательных до абсолютно плоских.

Авторы текстов из первого ряда поступают самым разумным образом: делают из тематического сборника предлог для создания чудесных, тонких произведений, где-то там, «на пятой горизонтали», связанных с «отважными, решительными и технически грамотными». Настоящая жемчужина — жесткая детективная повесть «Имя Йонти», выполненная графично, в тонах старого американского черно-белого кино со стареющим Хэмфри Богартом and so on. Вещь принадлежит перу (хотя уместнее было бы сказать — камере) некоей Шейлы Кадар. «Достойный противник» — большой рассказ Ольги Боронихиной, где худенькая девушка Сафра несколько раз спокойно ставит на кон жизнь и состояние ради независимости своей планеты, своего народа. Это, конечно, очередная вариация на тему «пепел Клааса», зато сделанная на высоком драйве и с завораживающим искусством сюжетного плетения.

Ну, а создатели текстов из второго ряда бесхитростно сводят счеты с противоположным полом, бодро шмаляют газетные юморески и впопыхах монтируют из латиноамериканского католицизма какого-то матриархатного уродца, который готов и государству услужить, и с шаманами договориться о сотрудничестве…

Итак, ощущение от сборника: пятьдесят на пятьдесят. Стакан, как известно, в зависимости от оценки может быть либо наполовину полон, либо наполовину пуст…

Москва: ACT — Астрель, 2012. — 349 с.

Пер. с англ. А.Шипулина.

(Серия «Сны разума»).

3000 экз.

Для нынешних авторов характерно многократное использование сработавшего приема. Например, удачный рассказ или повесть разгоняются в роман, а то и вовсе в сериал, зачастую убивая всю первозданную прелесть идеи;

По этому же пути пошел и американский фантаст П.Мелкоу, раскатав в романный блин одноименную повесть, ранее опубликованную «Asimov's Science Fiction Magazine» и переведенную, тоже удачно, для журнала «Если».

События в «Стенах вселенной» начинаются с того, что юный американец и потомственный фермер Джон Рейберн сталкивается со своим двойником, надменно называющим себя Джоном Первичным. Он разъясняет ошалевшему Рейберну, что существует неимоверное количество параллельных вселенных, где обитает столь же неисчислимое количество Джонов, а он, Первичный, способен путешествовать между ними благодаря портативному устройству перемещения. И только по доброте душевной он предлагает Джону-фермеру совершить краткую экскурсию в соседний мир.

Как тут устоишь перед искушением!

И что любопытно, при чтении повести не возникает вопросов, которые вдруг выпрыгивают, когда читаешь романную версию: откуда у Джона Первичного вообще взялось устройство перемещения? Кто, извините, такие прибамбасы производит и где? Да и вообще, есть ли другие странники по параллельным мирам, кроме Джонов-двойников? На некоторые из них читатель все же получит ответы ближе к финалу книги. А на прочие, похоже, они не предусматривались автором изначально. Тем более что «Стены вселенной» являются только первой частью задуманного цикла. И на языке оригинала роман-продолжение «Разрушенная вселенная» уже анонсирован на июнь 2012-го. Вполне подходящее чтение в год запланированного очередного «конца света»…

В этом месяце исполняется 90 лет со дня рождения автора, чье единственное крупное произведение — дебютный роман «Гриада» полвека назад буквально взорвал почти весь читающий Союз. Немолодой уже писатель-дебютант на какое-то время стал едва ли не самым известным, обсуждаемым и… ругаемым фантастом советской литературной жизни начала «оттепельных» 1960-х.

На «Гриаду» Александра Колпакова, вышедшую в 1960 году даже по тем временам немалым тиражом в 215000 экземпляров и проиллюстрированную известным художником Николаем Гришиным, отозвались практически все литературные издания. В течение следующего десятилетия писатель был постоянно в центре внимания критиков, а его единственный роман и рассказы перевели на полтора десятка языков. Анонсировали «Гриаду» щедро: «Научной фантастике автора присущи острые драматические сюжеты, динамичность действия. Его герои — преимущественно советские космонавты, штурмующие просторы Вселенной… совершающие на гравитонной ракете полет к центру Галактики, знакомящиеся с жителями других миров, обладающих высокой цивилизацией… Широкий загляд в будущее, стремление рассказать о людях будущего — привлекательные черты творчества автора… Книга читается с неослабевающим интересом, она очень актуальна сейчас, когда человечество стоит на пороге полетов в космос». Однако после выхода книги критика обрушилась на роман самым жестоким образом.

В коротенькой заметке «Одухотворенное лицо метагалактианина», опубликованной в майском номере «Литературной газеты» за 1960 год, кандидат педнаук И.Назимов анализирует «непонятный стиль» романа: «Биопсихология, эллиптический параболоид, электронно-мезонная форма движения… Лучезарные глаза, устремленные в пространство, выдавали гигантскую работу мысли». В февральском номере за 1961 год «Комсомольской правды» размещают письмо не по годам смышленого восьмиклассника Юры Романова «Тема космическая, а проступок — ученический»: «Сколько в ней надуманных эпизодов, сколько нелепостей, а то и самой обыкновенной чепухи, прикрытой „научными“ рассуждениями, которые кажутся сомнительными…». Но самое страшное: начитанный юноша прямо обвиняет автора в плагиате, обнаружив в тексте сцены, «удивительно совпадающие» с романом «Когда Спящий проснется» Уэллса! «У нас в школе это называется списыванием», — заключает школьник Юра. Известный в те годы критик Александр Лейтес на страницах «Учительской газеты» уже профессионально выдворяет за пределы литературного пространства книгу автора: «Малохудожественным и противоречащим основам научного мышления представляется нам роман „Гриада“, разошедшийся большим тиражом…».