– Удачи, командир!

…В 8.45 12 января 1989 года колонна из командирского «УАЗа» и БМП сопровождения вышла с территории полка, прошла зону минно-взрывных заграждений, постов охранения и по грунтовой дороге двинулась к невысокому перевалу, что лежал на пути к кишлаку Урульдак, где нес службу второй мотострелковый батальон подполковника Степко. Погода выдалась ненастной, изредка накрапывал дождь, хотя сильного ливня, как и всю прошлую неделю, не было. Тем не менее грунтовку развезло. Впрочем, и «УАЗ», и тем более БМП вполне справлялись с ней. Да и грунтовка тянулась лишь до перевала. Дальше за хребтом на плато до самого кишлака пошла каменистая дорога. Едва преодолели серпантин перевала, как Куршина вызвал на связь начальник охранения:

– Ольха! Я – Редут! Через километр опасный участок. Разрешите мне выйти вперед и осмотреть местность у моста.

– Это лишнее, Редут. Выходим к реке в установленном порядке. Единственное – чтобы при подходе к мосту твои бойцы находились в повышенной готовности. На любое движение у реки, в «зеленке», на правом склоне открывай огонь без дополнительной команды. Режим движения не меняем. После прохождения опасного участка остановимся, осмотримся. Далее до пункта назначения пойдешь первым. Как понял меня?

– Понял вас, Ольха!

– И спокойнее, Редут, спокойнее! Конец связи.

Переведя бортовую радиостанцию на режим приема, Куршин взглянул на своего водителя сержанта Аданяна:

– Как дела, Тофик?

– Нормально, товарищ полковник! – улыбнулся водитель.

– У вас в Ереване сейчас тоже теплая погода?

– Нет, в Ереване сейчас снег. И все равно там хорошо… Сплю и вижу, как вернусь домой.

– Недолго осталось!

– А вы не знаете, когда нашему полку уходить отсюда?

– Нет. Но до 15 февраля все войска ограниченного контингента должны покинуть Афганистан.

– Это хорошо, месяц переживем как-нибудь.

– Месяц – это по максимуму. Не исключено, что уйдем и раньше. Тебя дома кто ждет? Мы ни разу за полгода так и не поговорили по душам.

– Мама и Алмаст.

– А отец?

– Нет у меня отца, товарищ полковник. Умер перед тем, как меня призвали в армию.

– Болел?

– В том-то и дело, что совсем не болел…

– Отчего же умер? Хотя, если не хочешь, не отвечай.

– Сердце остановилось. Утром, как обычно, вышел из дома – у нас свой дом на окраине города, – пошел к автобусной остановке. Я в окно видел. А потом вдруг присел на скамейку у соседнего дома, голову набок наклонил и сидит. Я мать позвал – раньше отец никогда по пути к остановке не останавливался. Мы к нему, а отец… Мама заголосила, сосед вызвал «Скорую». Потом сказали, что умер от острой сердечной недостаточности. Ему только сорок лет исполнилось.

– Извини, я должен был знать об этом. Но в последнее время людей то и дело перебрасывают из части в часть, некогда все было… Извини.

– Да что вы, товарищ полковник, не за что извиняться, – смутился водитель.

– Ты в семье один или у тебя есть братья, сестры? – поинтересовался Куршин.

– Один.

– Так почему тебя призвали в армию? По закону ты мог получить отсрочку.

– Мог, но не захотел.

– А в Афганистан как попал? Тебя не должны были отправить сюда.

– И не хотели отправлять. Собирались в учебке оставить, только я сам напросился, чтобы в Афган послали. У нас на улице трое пацанов здесь служили в разное время. Один погиб, хоронили с почестями, двое вернулись. Вся улица встречала. Вот и я решил проситься «за речку». Командиры недолго думали, отправили. Теперь и я вернусь домой с медалью «За отвагу», а мама и Алмаст гордиться мной будут.

– Лучше бы ты остался в учебке, – еле слышно проговорил полковник.

Сержант не расслышал слов командира полка, переспросил:

– Вы что-то сказали, товарищ полковник?

– Я хотел узнать, кто это, – Алмаст?

– Это моя девушка. Очень хорошая девушка, рядом живет. Матери помогает. А красавица! Таких во всем Ереване не найти. На нее многие обращали внимание, а она выбрала меня. Письма каждую неделю пишет. Красивые письма. Ждет!

– Это хорошо, что ждет… А что означает имя Алмаст?

– Алмаст – значит бриллиант. А для меня она дороже всех бриллиантов на свете!

– Любишь?

– Люблю! А у вас, товарищ полковник, большая семья?

– У меня?

Лицо командира полка исказила гримаса.

– Нет, солдат, у меня была небольшая семья.

– Почему была, товарищ полковник?

– Почему? – вновь переспросил Куршин. Что-то дрогнуло в его душе, защемило сердце, и он, боевой командир, умевший держать себя в руках в самых тяжелых ситуациях, вдруг неожиданно для самого себя разоткровенничался перед своим бойцом, которого едва знал. – Потому что дочь два года назад, отдыхая с однокурсниками – она у меня училась в университете, – утонула в море. Заплыла слишком далеко, сил вернуться назад не хватило, а так называемые друзья, крепкие парни, и не подумали броситься спасать ее. Жена же загуляла.