– Непонятно, как столь важный документ оказался в папке исполняющего обязанности посла США в России.

Уилсон без тени смущения или растерянности, как истинный дипломат, ответил:

– Понятия не имею, как данные российской космической разведки оказались в папке мероприятий. Ваше ведомство с нами информацией не делится. Как и наши спецслужбы с вами. Так что считаю это случайностью. Документ мог оказаться в нашей папке только здесь, в штабе российского антитеррористического управления.

Даже Вайринк усмехнулся, выслушав ответ дипломата. Ну не успел исполняющий обязанности посла или его секретарь убрать секретные данные, полученные разведкой США в России, в служебный сейф. Действительно, досадная случайность… А точнее, оплошность господина Уилсона.

Феофанов не пошел на обострение ситуации – сейчас оно того не стоило. Надо было решать вопрос о заложниках.

– Не будем заострять на этом внимание. Главное, что во время акций у Адраси и в Подмосковье боевики общались между собой. – Генерал повернулся к Тимохину: – Ты считаешь, что эти два события – звенья одной цепи?

– Считаю, что да. Но и это ничего существенного в плане освобождения заложников нам не дает. Есть лишь предположение.

– Что за предположение, Тимохин, ты уж договаривай, – сказал Потапов.

– Если план по захвату заложников в Подмосковье готовился одним и тем же штабом или человеком, что и план атаки американской военной базы в Афганистане, то сообщение из Подмосковья о захвате, кроме заложников, и речного судна вполне могло привести к изменению плана террористической операции в России.

Феофанов поднялся:

– Все это хорошо – я в смысле того, что наш разговор носит довольно конструктивный характер, – но разговор остается разговором; мы же должны действовать. До отправки в Москву теплохода «Виктор Веселов» с террористами на борту остается два с половиной часа. И мы должны принять решение, что нам с ним делать.

– Но, генерал, – возразил Вайринк, – для того чтобы принимать решения, необходимо понять замысел противника.

И тут Тимохин высказал предположение, от которого в кабинете Феофанова наступило гробовое молчание.

– А что, если «духи» завели переговоры для отвода глаз? Допустим, не нужны им бабки. Их задача – физическое уничтожение заложников, и именно американцев. Сначала они планировали провести акцию уничтожения в пансионате, а когда в руки попал теплоход, то главарь банды получил из Афгана приказ на акцию с использованием судна. «Духи» решили пустить его в Москву. Представляете, что может быть, если до того, как к пансионату вышли подразделения спецназа и взяли его под контроль, «духи» перенесли на теплоход какое-нибудь мощное взрывное устройство из разряда тех, что они применяют в последнее время? И Охотник, будь он Юнус Гаев или какой-нибудь Али Мохаммед, получил приказ взорвать теплоход у Кремля? Вместе с заложниками, боевиками, командой… Это какой шум в мире поднимется? Террористическая акция со множеством человеческих жертв у стен Кремля – резиденции Президента Российской Федерации!

Высказав столь ошеломительное предположение и попав точно в «десятку» чудовищного замысла полковника Куршина – Куршеда, Александр прикурил сигарету. И только сделав несколько затяжек, заметил, что все присутствующие в кабинете высокопоставленные чины России и США безмолвно смотрят на него.

Молчание, повисшее в кабинете начальника Главного управления по борьбе с терроризмом, прервал исполняющий обязанности посла США в России:

– По-моему, это уже слишком. Подрыв судна с заложниками вместе с собой… Террористы прибыли сюда не подыхать. Да, частенько их уничтожают, но в основном после проведения террористического акта. Кое-кто уходит, прикрываясь заложниками. Ну, конечно, если мы не имеем дело с отрядом смертников…

– Ублюдки из отряда Охотника, – подал голос полковник Крымов, – не похожи на шахидов. Мне докладывают из района пансионата о поведении террористов. Что примечательно, в банду входят люди разных национальностей – и азиатских, и европейских, и арабских. Они не совершают обязательные для шахидов религиозные ритуальные действия. Это отряд наемников.

– Ну, тогда подыхать вместе с заложниками они точно не собираются, – проговорил Уилсон.

– Может, и не собираются, – возразил Тимохин, – только все ли рядовые террористы знают о планах главарей? Вполне вероятно, что изначально их план предусматривал уничтожение большей части заложников под различным предлогом: несвоевременное выполнение их условий, какая-либо задержка, провокация и так далее. Отход же планировался под прикрытием оставшейся части попавших к ним людей. Но затем план претерпел кардинальные изменения. Допустим, главарь банды, случайно завладевший судном, доложил об этом своему непосредственному руководителю в Афганистан. У того родился план подрыва теплохода у Кремля вместе с заложниками и террористами. Главарь банды, возможно, и проявил недовольство, но отказаться от выполнения приказа не смог. Это грозит для него смертью. И он согласился с новым планом – естественно, не посвящая в него своих подчиненных. А посему отправляет теплоход под придуманным им самим предлогом: рассеивание заложников во избежание силовых действий спецслужб, более легкое получение выкупа… Сам же готовит подрыв судна. Либо другой вариант: его руководитель в Афганистане привлекает для этого человека, внедренного в Россию, но ничего общего с бандой Охотника не имеющего. Так называемого контролера. Подрыв может произвести именно он. Кроме того, не следует забывать, что взрыватель можно активировать и со спутника.

– Неужели все так сложно, ведь благоприятная для террористов ситуация возникла случайно? – спросил Уилсон.

– Сложно, не сложно, но активировать взрыватель со спутника вполне реально, тем более что нам известно – талибы пользуются коммерческими спутниками. А значит, имеют возможность их боевого применения. Пересмотреть же план для грамотного опытного террориста не составляет труда. Это его работа. И мы уже сталкивались с применением спутников для проведения террористических акций. Вам, господин Уилсон, напомнить, каким образом иракцы уничтожили ваши крупные склады недалеко от Эль-Диджаля?