– Но этого мало…

– Я же сказал – брать только самое необходимое. В Европе у тебя будет возможность купить все, что захочешь.

Лори вернулась в комнату. Перекурив, следом в апартаменты прошел Куршед. Оделся в обычную полевую форму. Предупредил Лори:

– Я по делам. К двум часам ты должна быть готова к отъезду. И аккуратней!

Куршед прошел в кабинет Акрани. Хозяин дома сидел за столом, мрачно задумавшись.

– Салам аллейкум, Муатабар! Ты сегодня не в духе?

– Салам, полковник. Полчаса назад звонил Куршени, спрашивал о тебе.

– Адил спрашивал обо мне? – изобразил удивление Куршед. – В каком смысле?

– Куршени спрашивал, дома ли ты, что делаешь, не собираешься ли куда отъехать…

– Но почему он не связался напрямую со мной?

– Не знаю.

– Это уже интересно… Что ты ему ответил?

– Я сказал, что ты дома, со своей… женщиной, вчера по спутниковой станции разговаривал с кем-то в России, уезжать не собираешься, по крайней мере мне об этом ничего не говорил.

– Ну, и отчего тогда такой мрачный?

– Куршени разговаривал со мной не как всегда. Он был настроен явно враждебно.

– Ты преувеличиваешь.

– Да? Поговори с ним сам.

– Обязательно. Вызови сюда Абдула со спутниковой станцией.

Акрани трижды хлопнул в ладони. На пороге появился слуга.

– Абдула с аппаратурой сюда! – приказал хозяин усадьбы.

Абдул явился через минуту:

– Вызывали, саиб?

– Да, – ответил Куршед, – разверни станцию и набери номер Адила Куршени.

Включив спутниковую станцию, Абдул протянул трубку Куршеду.

– Салам, Адил! С удивлением узнал, что ты интересовался мной у Акрани. Не объяснишь, что это значит? Ведь ты мог свободно связаться со мной напрямую.

– Объясню… Что у тебя по акции в Москве?

– Не знаю.

– Что? Как это понимать – не знаю? Ты руководил отрядом Охотника, и ты не знаешь, что с ним?

– Мне известно одно: взрыва в Москве не было. А вот почему… Выясняю. Мой контролер не выходит на связь, молчит и Охотник.

– Как же тогда ты что-то выясняешь?

– У меня в России не только наемники Гаева и контролер, есть люди и на Кавказе. Я передал надежному человеку приказ срочно убыть в Москву и прояснить ситуацию по Охотнику.

– Тебе не стоило беспокоить своего человека на Кавказе. Мы получили достоверную информацию, что операция в Москве провалилась. Русские уничтожили отряд Охотника, освободили заложников. Что на это скажешь, полковник?

– Скажу, что на войне всякое бывает, – неожиданно спокойно ответил Куршед. – И если у вас есть информация о крахе операции, то, значит, в Москве мы проиграли.

– И ты спокойно говоришь об этом? Не подумал ли ты о том, что тебе придется ответить за провал акции?

– Не надо говорить со мной таким тоном, Адил, – в голосе Куршеда зазвучал металл. – Напомню, что идея подорвать теплоход у Кремля была неплохой идеей. Удайся эта операция, резонанс она вызвала бы огромный. Но это было возможно, если бы Гаев выполнил свою задачу в пансионате. От ответственности же я никогда не уходил и за все свои действия готов держать ответ перед руководством движения. В том числе и по акции у Адраси, где группой, которой я непосредственно руководил, американцам был нанесен более чем серьезный урон.

– Омар недоволен провалом операции в Москве, – сбавил тон Куршени.

– А я, по-твоему, рад этому?.. Но, видимо, мне действительно придется приехать в Пешавар и лично отчитаться перед Омаром, чтобы снять все вопросы. И я сделаю это. Сегодня же отправлюсь в Пакистан. Пусть сам Омар выскажет мне в глаза свои претензии после многих лет безупречной службы, десятков удачно проведенных диверсий, сотен уничтоженных врагов… Ты знаешь, я служил верно, и у вас не было равного мне по профессионализму полевого командира.

– Тебе за это платили хорошие деньги, полковник.

– А разве я не отработал их? В общем, по телефону больше нет смысла вести разговор. Доложи Омару, что завтра к вечеру, а возможно, и раньше я прибуду в штаб.

– Пока в этом нет никакой необходимости. Будешь нужен, вызовем.

Видя, что к разговору внимательно прислушиваются и Акрани, и Абдул, но не слышат слов Куршени, Куршед сказал:

– Хоп! Договорились. До встречи, Адил.

– До связи, – поправил его Куршени.

Куршед выключил станцию. Положил трубку на стол, взглянул на Абдула:

– Забирай аппаратуру и отнеси ее в мою машину.

– Ты едешь в Пакистан? – спросил Акрани.

– Да. Я не позволю, чтобы меня, как котенка, тыкали носом в дерьмо. Или, по-твоему, я должен отсиживаться у тебя и ждать, пока против меня состряпают обвинение мои враги и завистники?

– Возможно, ты прав, полковник. Уверен, ты сумеешь оправдаться перед муллой Омаром.

– Оправдаться? – рассмеялся Куршед. – Нет, Муатабар, я еду не оправдываться. Я еду защитить свою честь. И я сделаю это.