И та вышла из-за виноградника.

Куршед быстро поднял бинокль. В автомобиле находились только Сайед и его помощник Бабур, исполнявший обязанности водителя. По лицу Сайеда было заметно, что он волнуется. И это объяснимо. Боится обмана, старый шакал. Но насчет родственников в Хабаре он солгал. Если бы они были, то уже вышли бы в виноградник, однако в нем никого из людей Куршед не обнаружил. Он тронул автомобиль и повел его навстречу Сайеду.

Тимохин вызвал по радиостанции малого радиуса действия всех подчиненных:

– Внимание, Марс, готовность полная! Снайперам взять на прицел Куршина и его девицу. Захват проводим по плану, по моей команде.

Автомобили остановились на поляне метрах в двадцати друг от друга. Поднятая машинами пыль позволила Тимохину и Соловьеву зайти за «Тойоту» Сайеда. Куршед вышел из своего «Ниссана» вместе с Лори, которую держал за локоть.

– Сайед! Ты привез документы? – крикнул он торгашу.

– Привез! – ответил тот. – А ты не забыл деньги? Ту сумму, о которой мы договаривались?

Куршед поднял вверх кейс:

– Здесь твои деньги.

– Хоп. Давай побыстрей покончим с формальностями, у меня еще дела здесь, в Хабаре.

– Конечно.

Афганец и «сладкая парочка» подошли друг к другу. Увидев женщину, Бабур последовал за Сайедом.

– Черт! – выругался Тимохин. – Куда это Бабура понесло? Ведь приказывал же сидеть в машине…

– Реакция на женщину, – проговорил Соловьев. – Да и не мешает нам Бабур, идет грамотно, сзади и немного левее. Лори у него под контролем.

– Посмотрим, чем обернется этот контроль…

Афганцы, бывший советский полковник и француженка сблизились до трех метров.

– Почему с тобой женщина, Куршед? – указал на Лори Сайед.

– Это моя невеста, и она боится оставаться одна в машине.

– Не следует вмешивать в дела мужчин женщин.

– Это решать не тебе, Сайед. Давай документы!

Торгаш передал небольшой пакет Куршеду, поставившему кейс между своих ног. Предатель внимательно посмотрел паспорта:

– Отличная работа, Сайед! Ты по праву считаешься лучшим профи по фальшивкам.

– Ты деньги давай!

– Конечно, Сайед, держи. Я всегда за все плачу сполна.

И рывком вытащив из-под куртки пистолет, Куршед выстрелил в Сайеда и Бабура. Пули угодили афганцам в грудь, сбив их с ног. В этот момент Тимохин передал команду:

– Снайперы! Огонь!

С западной позиции, от моста и из виноградника прозвучали шесть выстрелов. Снайперы били с недолетом, ведя предупредительный огонь. Фонтаны пыли выросли вокруг Куршеда и Лори. Женщина закричала и присела на корточки. Но Куршед, не растерявшись, подхватил ее и, выставив перед собой, приставил к виску невесты ствол своего пистолета. Из-за «Тойоты» вышли Тимохин и Соловьев, держа на прицеле Куршеда.

– Куршин, брось оружие! – крикнул Александр. – Поляна окружена спецназом. Предлагаю тебе сдаться. Оставь женщину в покое!

– А-а-а, суки! – закричал предатель. – Просчитали-таки? Нашли? И кто меня сдал? Сайед, шакал?! Чувствовал я, что эта мразь может подстроить мне гадость… Но сдаваться я не собираюсь. Нет никакого резона. Мне в России делать нечего, я не собираюсь до конца своих дней гнить в камере пожизненного заключения. Так что давайте-ка вы складывайте оружие, если не хотите, чтобы я размозжил череп этой французской шлюхе.

Снайперы могли легко уничтожить Куршеда, не причинив вреда женщине, если бы не приказ Тимохина брать его живым. Оттого и продолжали держать на прицеле. Куршин тоже понял, что спецназ имеет задачу не ликвидировать его, а взять в плен.

– Ну? Стволы на дорогу! И ты, старший, – Куршин безошибочно определил Тимохина как командира группы захвата, – передай своим людишкам, чтобы они тоже сложили оружие. Или стреляйте. В меня и женщину.

Тимохин и Соловьев положили автоматы в пыль:

– Спокойно, Куршед! Давай поговорим.

– Мне не о чем с тобой говорить.

– Ошибаешься. Мы не выпустим тебя отсюда. Но если ты сдашься, то обещаю, тебе это зачтется.

– Да? А как насчет бойцов, что полегли в восемьдесят девятом?

– Твою причастность к их гибели еще надо доказать.

– Не держи меня за дурака! Получил задачу брать живым – так бери, давай команду своим псам, пусть хватают. Только ни хрена у вас не выйдет. Я убью бабу, тебя с дружком и еще пару бойцов. Ну, а потом и себе пущу пулю в висок.

– А ты действительно дурак, Куршин. Отупел на службе у талибов.