Наступила тишина. Колтрейн с нетерпением ждал продолжения разговора.

— Ты думаешь, это было бы повторением той же самой ошибки? — еле слышно спросила Джилли.

— Не той же самой. А намного хуже. Алан обычный жеребец, к тому же не слишком опытный. Колтрейн настоящий мужчина, он знает, как ублажить женщину в постели. Он может разбить тебе сердце, Джилли.

— Вряд ли это возможно.

— Возможно, — заверила ее Рэйчел-Энн. — Держись от него подальше, Джилли. Если перестанешь обращать не него внимание, то и я отступлюсь. Обещаю. Давай оставим его Дину.

— Мне кажется, что Дин его не интересует.

— В таком случае пускай придумает другой способ добиться того, чего ему нужно. А ему что-то нужно, я в этом не сомневаюсь. И ты не сомневайся. Не позволяй себя использовать. Я через это прошла, и сыта по горло. Не хочу, чтобы то же самое случилось с моей сестрой. Обещай мне.

— Что я должна обещать?

Рэйчел-Энн тяжело вздохнула.

— Я не прошу, чтобы ты обещала не спать с ним. Я знаю человеческую натуру, я знаю тебя, Джилли. Запрет сделает Колтрейна поистине неотразимым. Сама знаешь, что говорят о запретном плоде. Спи с ним, если хочешь, но не более того. Со времен Алана у тебя не было мужчин, и могу тебя заверить, что в постели он был не самым лучшим.

— Спасибо, что поделилась со мной информацией, — проворчала Джилли.

— О, нет, это тебе спасибо. За то, что поделилась со мной мужем, — Рэйчел-Энн хрипло рассмеялась. — Господи, мне не следует шутить над такими вещами. Ведь я уже говорила тебе, сестричка, как мне жаль…

— Давай не будем об этом, милая. Все уже в прошлом, прощено и забыто.

— Я не хочу, чтобы ты жила с разбитым сердцем.

— Алан не разбил мне сердца.

— А Колтрейн может. Конечно, если ты ему позволишь. Не позволяй ему. Обещай мне, Джилли, что не позволишь ему сделать себя несчастной.

Колтрейн тихо закрыл балконную дверь. Слушать дальше не было смысла, он и так узнал все, что ему было нужно. Как он и предполагал, Джилли была совершенно беззащитной. Он также узнал, что может использовать Рэйчел-Энн в своих интересах, даже не ложась с ней в постель. При условии, что он был тем негодяем, каким хотел казаться для окружающих. Вся беда в том, что он таким не был. Во всяком случае, не всегда и не со всеми. Разве он мог причинить боль собственной сестре, которой в жизни и так пришлось несладко? Не мог, хотя был связан с ней только узами крови, больше ничем.

Джилли Мейер — совсем другое дело. Он ничем ей не обязан, и если с ее помощью можно подобраться к Джексону, то он использует этот шанс. И дело с концом.

С другой стороны, он бы и так ее использовал, с выгодой для себя или нет. А может быть, хватило бы и одного желания. Это тоже хороший повод.

К черту все это! Он не имел права забывать, зачем приехал в Лос-Анджелес. Чтобы уничтожить Джексона Мейера вместе с его империей. Но сначала он хотел получить ответы на некоторые вопросы. Откуда у него взялась сестра, о существовании которой он ничего не знал? Он сразу догадался, кто был ее отцом. Приемная дочь Джексона Мейера на самом деле была его родной дочерью. В ее жилах текла та же кровь, что в жилах Джилли и Дина.

Вопрос заключался в другом. Что ему делать с этой информацией? Как использовать в своих целях?

Но сейчас ему пора спать. Он уляжется в свою новенькую кровать, один-одинешенек, и постарается ни о чем не думать. Он даже не будет думать о нежных, сладких губах Джилли Мейер.

— Нужно от него избавиться. Мне не нравится, как он себя ведет с нашими девочками.

— Они не наши девочки, лапушка, — тактично напомнил ей Тед.

— Мы знаем их еще с тех времен, когда они были детьми. Иногда мне кажется, что это мои собственные дочери. У меня нет детей, у тебя тоже, поэтому я не вижу повода, чтобы не думать о них, как о своих детях, — сказала Бренда капризным тоном. — К тому же их мать умерла.

— Мы тоже, моя милая.

Если бы Бренда могла, она бы покраснела. Однако призраки не краснеют.

— Я ненавижу, когда ты говоришь о нас в подобном тоне, — сказала она. — Я не хочу об этом думать.

— Извини, — сказал Тед и выбросил окурок через перила балкона, на находившиеся внизу ветви деревьев. В первые несколько лет Бренда постоянно упрекала его в том, что он может вызвать пожар. Потом она догадалась, что нет ни огня, ни сигарет. Что их тоже нет. — Жаль, что мы не знаем правды. Мне бы хотелось знать, что здесь случилось.

Бренда почувствовала укол совести, но быстро его подавила.

— Может, лучше не знать.

— Разве тебе неинтересно, как мы умерли? Неужели ты считаешь, что мы не имеем права это знать?

— Большинство людей не знает. Они умирают и исчезают. По какой-то причине нас оставили в этом доме, и я не жалуюсь. Ведь это значит, что я могу провести с тобой целую вечность, любимый, — она наклонилась и поцеловала его в губы. Его усы щекотали нежную кожу Бренды, поэтому она их слегка прикусила.