Но больше, чем ругань, меня поразила внешность этой парочки. Одно дело видеть отражение в крышке коробки, а другое — наблюдать такие рожи со стороны.

Это были, несомненно, орки. Такие, какими им положено быть, — зеленокожие, клыкастые, коротконогие, длиннорукие, с переразвитыми шейными мышцами, от чего их фигуры казались горбатыми. Оно и понятно — чтобы удерживать на весу тяжесть почти медвежьих челюстей, нужна недюжинная сила. Иначе шейный хондроз обеспечен с того момента, как ребенок на ноги встанет. Но все-таки прямохождение дается оркам с трудом. Это я по своей уже начинавшей побаливать спине чувствовал. Очень хотелось опуститься на четвереньки, хорошо хоть посох немного разгружал позвоночник. А суетливый зеленокожий вообще время от времени касался земли костяшками пальцев и прыгал совершенно по-обезьяньи.

В общем, красавцы — еще те. Конечно, теперь и я так выгляжу, но радости это не прибавляет.

Мне удалось рассмотреть матершинника во всех деталях, пока тот наконец-то заметил меня. А заметив, издал какой-то булькающий звук, упал на колени и зарыдал.

В таких идиотских ситуациях у меня начинается словесный понос. Я болтаю что попало, слабо соображая, что говорю. Чаще всего из меня начинают сыпаться фразы из старых анекдотов. Поэтому некоторые считают, что я — веселый человек. Вот и здесь я, сам того не ожидая, гаркнул:

— Рядовой Иванов, снять противогаз!

Не знаю, почему мне припомнилась именно эта фраза. Наверное, по ассоциации. Хотелось стащить с этих владеющих человеческой речью и, несомненно, более или менее разумных существ зеленые клыкастые маски. С одной стороны, это были вроде бы люди, с другой — говорящие обезьяны…

— Чего? — пискнул тот, который сидел на земле. — Зачем?

— Ага, говорит снять — снимай, — напустился на него суетливый. — И быстро!

— Что?

— Все!!!

Сидевший до этого орк тяжело поднялся и, морщась, скинул халат. Тут только до меня дошло, что это — не орк, а орчица. Или — орчиха. Не знаю, как правильно. Но это и неважно.

Важно было то, что тетка оказалась беременной, причем на самых последних сроках. И, кажется, вот-вот родит…

Дальше я уже действовал на рефлексах, вбитых в меня еще со студенчества. Нет, первой мыслью, конечно, было вызвать «Скорую». Но я сразу отмел ее как совершенно идиотскую.

К счастью, в институтские времена я сам немало покатался санитаром на «Скорой». Деньги нужны были всегда. Да и опыт — вещь полезная. Насмотрелся всякого.

Поэтому, увидев, как ходит ходуном тонкая холщовая рубаха на животе орчихи, я гаркнул на ее придурочного кавалера:

— Ты, дерьма кусок, хватай свою бабу на руки и волоки вон туда, под березы, где тень. Понял?

— Сама пойдет, — попытался было возразить орк, но я так на него зарычал, что он дисциплинированно подхватил тетку на руки и рысью поволок в направлении небольшой березовой рощицы.

Я поднял забытые аборигенами халат и довольно увесистый мешок и поспешил следом.

А что мне оставалось делать? У дороги — пыль, в которой наверняка содержатся высушенные и перемолотые в порошок экскременты тех, кто по ней ходил. А между деревьев, может быть, найдется местечко почище.

Я не ошибся — в тени трава была зеленая и сочная. Вряд ли кто-то по ней топтался с тех пор, как прошли последние дожди.

Устроив поудобнее роженицу, я сунул орку мешок с его барахлом:

— Достань котелок или что у вас там для того, чтобы воду вскипятить. Вон за тем холмом — река. Принеси воды, разведи костер и согрей воду.

— Ага суп варить будет? — поинтересовался орк.

— Бегом! — рявкнул я, не вдаваясь в объяснения того, что собираюсь делать.

Я не служил в армии. Но, наверное, из меня получился бы неплохой сержант. По крайней мере такую вот ленивую и глупую породу, которая только после окрика что-то делает, угадываю даже под орочьей личиной. С такими вежливо говорить нельзя, иначе на шею сядут. А вот отвесишь им хорошего пинка — бегают, как тараканы.

Оглянувшись, я увидел на лице зеленой тетки кривую ухмылку.

— Идиот? — спросил я, когда орк отбежал достаточно далеко.

Орчиха грустно кивнула.

— Ладно, расслабься, пока потуги не начнутся, — посоветовал я. — И, главное, не бойся. Все будет хорошо. Кстати, чего это ты на дороге рожать собралась? Что у вас, бабок-знахарок нет?

Орчиха в отличие от ее мужа говорила коротко и ясно. Дескать, просчиталась. Раньше хозяйство было боязно бросить, а как собрались идти в город, где есть мудрая бабка, было уже поздно. На волка не сесть, у них волки норовистые, пришлось пешком. Да вот прихватило по дороге… Два дня шли, а каких-то три полета стрелы не дошли…