Наша современная литература способная так подробно и внимательно изобразить, до малейших деталей и вздохов, половой акт, разве унизится до такой степени простонародной выразительности! А может быть, дело здесь не в подробностях, а в пафосе пережитого? Вот она битва за собственную свободу. Любопытно, что все борцы и тираны прежнего режима, оставшиеся, правда, в Большой Истории, от Троцкого, Ленина и Сталина, сидели в тюрьмах, совершали побеги, уходили в эмиграцию, обладали невероятной личной смелостью, а нынешним властям и влияние, и власть достались путем кабинетных движений. Неподлинность сюжетообразующих причин – вот почему в наше время исчерпавший себя роман не может конкурировать с мемуарами и дневниками!

День уже ушел во вчера, наш автобус продолжает линовать Рим, развозя пассажиров по разным гостиницам: автобус общий, а вот достаток разный. Мы с С. П. едем куда-то на самую римскую окраину.

27 июля, понедельник. Рим знаменит уже тем, что здесь в самый жаркий день, когда то и дело хочется пить, можно сэкономить на питьевой воде. Туристам на всякий случай рекомендуют пить только воду из бутылок. В Италии бутылка вода в баре или в уличном киоске стоит от двух до трех евро. Наш гид Яника нас предупредила: только не пересчитывайте траты на русские деньги, иначе днем будете голодные. Если пересчитать, то выйдет совсем недешево. А если вспомнить наши мизерные, а иногда и нищенские по сравнению с Западом зарплаты, все окажется неподъемным. Вчера на Капри и раньше в Неаполе мы покупали одну бутылку с водой за другой. Жара стояла 35-37 градусов. В Риме воду можно пить не только из водопровода, из крана, что не советуют даже в Москве, ранее славящейся высокими санитарными нормами. В Риме воду можно пить из любого фонтана. Хоть из самого посещаемого и прославленного из римских фонтанов, из фонтана Треви. О чистоте воды позаботились еще древние римляне. Водопроводы «сработанные еще рабами Рима» сохраняют санитарные нормы и не требуют никаких ремонтов. Вот что значит при строительстве ощущать себя вечной империей. Следующие за Сенатом Рима хозяева Вечного города позаботились и о распределении воды. Папа Григорий заказал проекты римских фонтанов. С наслаждением, как бы мстя продавцам и «производителям» питьевой воды в бутылках, я пил воду изо всех, попадавшихся мне на пути фонтанов. Я даже иногда следовал обычаю, введенному расчетливыми американцами и немцами: набирал в пластиковую бутылку воду «про запас». Даже из фонтана напротив Пантеона, из фонтана на площади Испании. Самый приятный и удобный для этих целей – крошечный уличный фонтанчик на так и оставшейся для меня безымянной улице, идущей от фонтана Треви к улице Корсо. Это была медная труба с краном, выступающая из стены дома и с небольшим, величиной с раковину в квартире, мраморным водоемом. А сколькими фонтанами я просто любовался, включая фонтан «Четырех рек» на римской площади, в точности повторяющей контуры стадиона императора Демициана. Живые ходят по головам мертвых.

Утро началось с посещения музеев Ватикана. В юности и в зрелые свои годы, когда я увлекался книгами по искусству, когда у меня в личной коллекции был большой и редкий для тех времен альбом «Музеи Ватикана», выпущенный издательством «Искусство», я не мог и предположить, что когда-нибудь здесь побываю.

Автобус подвез к улочке, заканчивающейся крутой лестницей с будничным указателем: «музеи Ватикана». После подъема стала видна стена, которой в свое горячее время Папы отгородились от всего мира. Все было в традициях средневековья: тяжелая стена, огромный герб над массивными воротами. Неожиданной была только тщательно регулированная очередь экскурсионных групп и вольных посетителей. Здесь вавилонское смешение языков с преимуществом английского, немецкого и японского. Русский – как вкрапления. Много легкомысленной, пестро одетой молодежи – в разгаре студенческие каникулы. Но в основном в очереди люди пожилого возраста, хотя не уверен, что здесь очень много людей моих лет. Я уже почти патриарх. Значительную массу народа комплексы дворца поглощали быстро, как хорошая мясорубка куски мяса.

По сравнению с экскурсиями моих молодых лет многое подверглось техническому оснащению. Каждой группе экскурсантов раздали небольшие приемнички с наушниками. У гида, на манер телезвезды на телевидении перед устами микрофон на гибком кронштейне. Каждая группа настроена на свою волну.

Описывать содержание экспозиций папских музеев – невозможно. Надо описывать мировую историю. Трудно также описать и трепет перед открывающимися все новыми и новыми художественными богатствами. Здесь сосредоточен почти весь мир возвышенных образов, которыми мы пользуемся в нашей повседневной жизни. Ах, как недаром Императорская академия художеств принялась посылать в Рим своих лучших выпускников! И ведь жили здесь они по нескольку лет. Без посещения Рима и сегодня многое непонятно и в искусстве, и в мировой истории.

После могучей из камня стены, ворот, гербов с ключами и тиарой неожиданным кажется огромный, сразу при входе на папскую территорию, зал-вестибюль. Продажа билетов также свята, как и таинство. Естественно, уже после современных проверок таких, как проход под металлоискателями и демонстрации очков, телефонов, ключей и металлических облаток от таблеток. Западная церковь, наверное, лучший администратор в мире, по крайней мере, она многое могла предусмотреть, в том числе и покупая и заказывая искусство. Боже мой, как невероятно отозвалось расточительство поколений пап! Во двор знаменитого папского дворца Квиринале посетителей доставляли эскалаторы. Это самое время отрывать и компостировать билеты. Электроника здесь свирепствует.

Всегда поражает вписываемость мировых шедевров архитектуры в пейзаж и природу. Все так слитно и величественно, что невольно думаешь, что же здесь рукотворно, а что возникло по Божьей воле. Может быть, самое сильное впечатление, связанное с Ватиканским холмом – этот двор перед дворцом, превращенным в музей. И открывающийся отсюда вид на Вечный город.

Дымка на горизонте, утреннее, еще не гибельное солнце. Внизу, на склоне холма, храм Святого Петра, колоннада Бернини. Здесь же стоящие на площади египетские обелиски с водруженными на их вершинах знаками победы христианской религии над трудолюбивыми язычниками. Первая мысль – неужели все это творение рук человеческих?

Огромный, наверное, с треть по сравнению с бывшей Манежной площадью в Москве, двор расположен на высоте холма. Манежная площадь тогда еще не была безнадежно испорчена торгово-политической застройкой. Многочисленные группы экскурсантов не заполняют двора. Это лишь вкрапления. Прохлада, цветы, чистота; по бокам – галереи со стоящими скульптурами и передний балкон, с которого открывается самым величественный в мире вид. За спиной в конце партера – дворец Квиринале с парадной лестницей, маршами, поднимающимися к террасе. На балюстраде привлекает огромная, весом в тонну – сведение от экскурсовода, – бронзовая сосновая Шишка. Это – тоже антик, найденный еще в Средние века и талантливо не проданный, не превращенный в металлолом, не ставший колоколами, пушками или пищевыми котлами. Не следует думать, что Ватикан – это центр города, скорее это его окраина. Сразу же слева, если стоять спиной к дворцу, в галерее огромная голова микеланджеловского Давида. Нет, оказалось, это – император Август. Скульптура была найдена позже, великий флорентинец уже создал свою знаменитую фигуру. Человеческий тип, античный идеал? Издалека Август и Давид – похожи, как близнецы.

Во дворе, прежде чем идти по многочисленным коридорам и залам, для экскурсионных групп проводят небольшой ликбез. Это рассказ о главном «объекте» – Сикстинской капелле. Вдоль двора расставлены специальные щиты, на которых в необходимом порядке развешаны литографии рукотворных фантазий Микеланджело. Именно здесь экскурсовод произносит свою речь в защиту шедевра. Как же трудно все это понять и хоть частично запомнить людям, еще не листавших художественных альбомов. Но народ наш упорный, слушают. В основном мне здесь все известно, я даже помню имя любимейшего ученика художника, «обштанившего» шедевр учителя – Вальтерра. Тогда, как и положено, в раю и в аду все люди были нагими. Инструктаж продолжается минут двадцать.