На след предателя коммунистов наводит жена венгерского старосты в Турьей Поляне, смуглая красотка лет тридцати. На танцах она приглашает Васила и, улучив момент, прижимается губами к его уху:

— Я подслушала разговор мужа. Они собираются публично судить вас, а потом для устрашения кого-нибудь расстреляют… или повесят… Предал вас Бабидорич… Берегитесь, вы так молоды…

— Большое спасибо. Я, правда, не совсем вас понял, но все равно спасибо. Мы этого не забудем.

Она сжимает его плечо и опять шепчет:

— Как только кончится танец, поклонитесь мне, проводите на место и продолжайте веселиться, будто ничего не случилось. Сразу не уходите. Аресты начнутся, скорее всего, завтра ночью. Ну, прощайте!

— До свидания.

В тот же вечер Васил информирует своих товарищей и они вырабатывают план действий. Утром, как обычно, пойдут на работу в лес. Если вдруг появятся жандармы или шпики, надо сразу все бросать — и ходу! Назначают место встречи — в деревню они конечно уже не вернутся. А завтра ночью потаенными тропами отправятся в Советский Союз. Тропы, по которым ходят пограничные патрули, и запретные зоны, где венгерские саперы возводят «линию Арпада», придется обходить стороной. Необходимо взять с собой оружие. Оно есть почти у всех.

С весны 1940 года по тайным тропам в Советский Союз уходили тысячи парней и девушек в возрасте от 17 до 25 лет. Некоторые деревни из-за этого почти обезлюдели. Только Турью Поляну покинуло более двухсот человек.

В ночь на 24 июля на условленном месте собираются парни из Порошкова и Турьей Поляны. Командиром выбирают Михала Пулея. В течение всего следующего дня они идут лесом, останавливаясь лишь на короткий отдых. Границу переходят ночью при свете звезд. Наконец они различают в утреннем тумане табличку: «Гусное». Они обнимаются и плачут от радости, а потом направляются туда, куда указывает стрелка.

Вскоре они встречают пастуха и обступают его. Пастух зовет сына, и оба благодарят за те подарки, которые вручают им пришельцы. Старик едва успевает отвечать на их вопросы.

— Хорошие вы, ребята, и все у вас впереди, — говорит он. — Поступите на работу, а может, пойдете учиться — кому как захочется. Конечно, можно и в армию вступить. Только не торопитесь, сначала обдумайте все хорошенько. Зайдите ко мне в хату — ваши земляки у меня не раз отдыхали.

Ну как отказаться от такого приглашения! А пастух продолжает уговаривать: мол, у него они умоются, почистятся, перекусят и вздремнут в тишине.

— А потом куда?

— Придет время, объясню. Да вон, мой парень вас проводит. Ну, пошли! — уже более решительно произносит старик.

… Просыпаются они только в полдень. Старика нет. Его сын предлагает им выпить молока и уговаривает не спешить, дождаться, пока вернется отец. Иначе он будет горевать, что не попрощался с гостями.

У гостей настроение приподнятое. Да и как не радоваться, если все так удачно сложилось? Это ничего, что Бамбушкар, Кучерявый и Штимак сбежали прямо с плаца в венгерских мундирах. Зато теперь капралы и офицеры не будут обзывать их «вонючими русинами». И хорошо, что решение пришлось принимать столь молниеносно. Через неделю они бы так просто границу не перешли: поговаривают, что Хорти стягивает войска к румынской границе — собирается захватить Трансильванию.

Солнце клонится к закату, а старика все нет. Гости благодарят его сына за гостеприимство, просят передать привет отцу и покидают хату. Парень вдруг начинает страшно нервничать: уходит куда-то за дом, возвращается, приставляет зачем-то лестницу к стене хаты. Успокаивается он, только заслышав конский топот. И не успевают пришельцы опомниться, как их окружает пограничный конный патруль.

Лица пограничников суровы, глаза смотрят настороженно.

— Бросай оружие! — приказывает старший патруля.

Секундное замешательство — и пришельцы, перебивая друг друга, путая украинские слова с русскими и чешскими, торопятся объяснить, кто они такие и зачем перешли границу. Взгляды пограничников заметно теплеют, в них даже сквозит сочувствие, а после того, как выясняется, что среди пришельцев есть коммунисты, пограничники угощают всех советскими папиросами. Добрый знак! Дорога до заставы кажется теперь Василу и его друзьям совсем короткой…

Впоследствии судьба не всегда им благоприятствовала. На их долю выпало немало невзгод я огорчений, но такое уж тогда было время…

Когда до райцентра Перелазовский, где Владя Эмлер преподает в средней школе немецкий, долетает весть о том, что враг подошел к Ростову-на-Дону, городок мгновенно преображается. Еще совсем недавно в нем проживало около двух с половиной тысяч человек, по большей части донские казаки. Теперь здесь становится малолюдно — каждый пятый сражается на фронте.

Провожая на фронт мужей и сыновей, женщины горько рыдают, а мужчины, хмурые и молчаливые, лишь нервно сжимают заплечные мешки, куда заботливые руки уложили домашнее сало, лепешки и черные сухари, вышитые кисеты с табаком-самосадом или жестяные коробки с махоркой.