— Тебя застигала буря в лесу? — блестя глазами, спросил Людмил. — Когда в горах разыграется буря, дубы и буки с корнем выворачивает. Ветер несется! Ты любишь?

— Не знаю. У нас в Москве как-то не помню особенных бурь, — сказала Варя. — Снег выпадет. И то мало. Чуть выпадет, сейчас же сгребут. Или соли накидают, он и растает.

— Смешная, — сказал Людмил с ласковой улыбкой.

Они шли громадным, высоким, просторным бором, через его розовый свет, под его тихий, величавый гул, под скрип медленно раскачивающихся из стороны в сторону сосен. Сначала они шли без дороги, запоминая предметы, и, оглядываясь, видели: вон там, где возле сломанной и опаленной сосны широко раскинулся старый ореховый куст, там и есть спуск к затончику, там, в осоке, спрятана лодка.

«Не заблудиться бы!» — думала Варя и все оглядывалась на сломанную сосну и ореховый куст.

Потом сосны расступились, образуя вытянутую овалом поляну, заросшую сплошным малинником, так что через него трудно продраться, но продираться и не надо — к малиннику вела дорога. Настоящая дорога, с колеями, но давно, должно быть, заброшенная. Откуда она взялась? Лес начал меняться. Сосны остались идти по берегу, а в глубину росли темные ели, такие старые, что нижние их лапы от старости опустились на землю и не могли подняться; росли березы, тоже старые, с пятнистыми, в бородавках и темных наростах стволами и растрепанными ветками; выбежал откуда-то овражек, вдоль овражка расселись кусты бузины, встал ольховник. А дорога, необъяснимо начавшаяся возле малинника, шла и шла, и Варя с Людмилом, держась за руки, шли по дороге и говорили.

— Люблю ваш виноград! — болтала Варя. — У нас в Москве осенью продают болгарский виноград, вкусный, желтый. Как появится на лотках, живо очередь!

— Приедешь к нам в Болгарию, — ответил Людмил, — увидишь, после Дуная поезд идет, идет среди гор и долин, и по склонам гор, в долинах целые виноградные поля, целые большие поля! К концу лета, когда собирают урожай, по всей Болгарии вдоль дорог стоят корзины с виноградом. Виноград — наше золото, наш злат виноград!

— Ой-ой! А еще что у вас?

— А еще увидишь красно поле, совсем красно…

— Знаю, красный перец! От него жжет язык. Ах, как хочется посмотреть красно поле! — воскликнула Варя.

Тут они заметили, что далеко забрали от берега, лес стал тенистей и сумрачнее, овраг свернул куда-то вбок и исчез, а перед глазами возникло небольшое, заросшее у берегов светло-зелененькой ряской лесное озерцо, в котором громко квакали лягушки.

— Стоп! Направо! Кругом марш! — скомандовала Варя. — Короче говоря, надо возвращаться домой.

Людмил засмеялся ее команде, и они повернули назад, ни шагу не ступая с дороги, которая привела их из соснового бора, мимо малинника, мимо овражка, в этот дремучий и темный, как в сказке о бабе-яге, лес.

— Варя! — сказал Людмил. — Мне хочется увидеть портрет первой Вари, твоей прабабушки.

— Ничего нет проще, — ответила Варя. — У нас дома висит ее портрет. Я постоянно гляжу на него. Вот увидишь, какая она! И как она улыбается! На ней серебристое платье, она придерживает газовый шарф на плечах… Завтра приедем в Москву, я покажу тебе ее портрет. Людмил, после Советского Союза я люблю Болгарию больше всех стран! Расскажи мне еще о Болгарии. Мне очень интересно. Давай посидим, а ты расскажи.

Они сели на дерево, словно специально для них поваленное близ дороги, чтобы они не могли заблудиться. Варя обхватила коленки руками.

— Давай, Людмил, говори.

— Один раз отец с матерью поехали в отпуск на море, и я с ними…

— Постой, постой, ведь у вас тоже Черное море? — перебила Варя.

— Черно море, солнечен берег, златы пески! Златы пески, как у вас на Оке, только берег очень велик и длинны дюны. Ты выходишь утром на солнечный берег и…

Он не успел договорить: из глубины леса донесся непонятный звук, похожий на стон. Несколько секунд они удивленно прислушивались.

Невдалеке закуковала кукушка. Сначала звонко, отчетливо, потом, словно чем-то испуганная, суматошно и бестолково сбиваясь. И смолкла.

— Рассказывай, Людмил!

— И видишь вдалеке, в морс, одиноко стоит полуостров. Скалистый полуостров, как видение. На нем Несебр, древний город.

Стон из леса повторился. Они переглянулись, теперь уже в беспокойстве.

— Эй! Кто там, люди! — позвал из леса сиплый мужской голос.

— Вот нажелала опасностей! Вот они, — шепотом сказала Варя.

— Не бойся, — ответил Людмил, беря ее за руку.

Варя близко увидела его черные глаза, тревожно расширенные.

— Люди! — звал голос из леса.

Варя и Людмил одновременно поднялись с дерева и стояли в нерешительности, глядя друг на друга, оба слегка побледнев.

— Помо-ги-те-е-е!..

— У нас в Болгарии, когда зовут на помощь, надо идти, — чуть помедлив, сказал Людмил.

— И у нас.

Они пошли в глубь леса, осторожно раздвигая кусты и перешагивая через валежник. Валежник сухо стрелял под ногами.