Дверцу лимузина открыл для Палмера господин Фицуильям, и тот вышел под благоговейные взгляды. Мало кому из членов общества удавалось лицезреть председателя.

Их черные костюмы копировали его костюм. Палмер привык к благоговению. Инвесторы, вложившие средства в «Стоунхарт груп», полагали его мессией, поскольку богатели на способности Палмера безошибочно предугадывать рыночные тенденции. Но члены общества… они пошли бы за ним и в ад.

В этот день Палмер ощущал необычайный прилив энергии, поэтому обходился только тростью из красного дерева. Бывший склад давно пустовал. Инвестиционная компания «Стоунхарт груп» иногда использовала его для хранения автомобилей, но главным достоинством склада была старомодная подземная печь для кремации – она относилась к тем временам, когда еще не существовало никакого Кодекса профессиональной этики национальной ассоциации похоронных бюро. Доступ к этой печи обеспечивала большая заслонка в стене.

Члены общества сгруппировались возле каталки со спасательной капсулой. Здесь же стоял господин Фицуильям.

– Какие-то проблемы? – спросил Палмер.

– Никаких, председатель, – ответили они.

Те двое, что внешне напоминали доктора Гудвезера и доктора Мартинес, отдали господину Фицуильяму поддельные удостоверения ЦКПЗ.

Сквозь прозрачную стенку Палмер посмотрел на Джима Кента. Обескровленное тело вампира ссохлось. Собственно, остались от него только кожа да кости, не считая раздувшейся почерневшей шеи. Открытые глаза глубоко запали на изможденном лице.

Палмер пожалел изголодавшегося вампира. Он по себе знал, каково это – не получать даже капельку животворной жидкости, страдать душой и телом.

Он знал, что чувствует тот, кого предал его создатель.

И теперь Палмер мог позволить себе сострадание. В отличие от этого бедолаги, его, Палмера, ждали освобождение от всех проблем и бессмертие.

– Уничтожьте его, – распорядился он.

Палмер проследил, как контейнер-изолятор катят к мусоросжигательной печи, как тело скармливают языкам пламени.

Поездку в Уэстчестер и поиски Джоан Ласс, третьей выжившей с рейса 753, оборвал утренний выпуск новостей. Городок Бронксвилл блокировали полиция Нью-Йорка и отряд спецназа в связи с «утечкой газа». Воздушные съемки с вертолетов новостных служб показывали улицы, по которым ездили только патрульные автомобили. В следующем сюжете показали здание Управления главного судебно-медицинского эксперта на углу Тридцатой улицы и Первой авеню. Из репортажа следовало, что в этом районе пропало много людей и среди местных жителей началась паника.

Эф и Нора пытались вспомнить, где могут быть телефоны-автоматы, принимающие мелочь, и, кроме Пенсильванского вокзала, на ум ничего не пришло. Звонить стал Эф. Нора и Сетракян стояли рядом, мимо них текли потоки людей, приехавших в город утренними электричками.

Набрав на телефоне-автомате прямой номер директора Барнса, Эф пролистывал список звонков мобильника Джима. Каждый день Джим звонил чуть ли не в сотню мест, и Эф еще не закончил просмотр, когда в трубке раздался голос директора.

– Эверетт, ты действительно думаешь провести всех байкой об утечке газа? И как долго она проживет в наше-то время?

Барнс узнал голос Эфа:

– Эфраим, ты где?

– Ты побывал в Бронксвилле? Увидел все своими глазами?

– Я там был… Мы еще не знаем, с чем столкнулись…

– Не знаете?! Быть такого не может, Эверетт!

– Полицейский участок пуст! Все население исчезло или покинуло город.

– Не покинуло. Они по-прежнему там, только прячутся. Приезжайте после заката, и увидите, что весь округ Уэстчестер неотличим от Трансильвании. Что вам нужно, Эверетт, так это огнеметы. И солдаты. Пусть обыщут дом за домом, как в Багдаде. И выжгут подвалы. Это единственный путь.

– Мы не хотим создавать панику…

– Паника уже началась. Паника – более адекватная реакция на эту напасть, чем ее полное отрицание.

– Служба синдромного мониторинга Министерства здравоохранения не располагает данными об угрожающем распространении каких-либо заболеваний.

– Они мониторят за болезни по числу выездов «скорой помощи» и продажам лекарств. К этим больным «скорую» не вызывают, и лекарства здесь не помогут. Весь Нью-Йорк превратится в Бронксвилл, если вы не примете срочных мер.

– Я хочу знать, что ты сделал с Джимом Кентом, – сказал директор Барнс.

– Я заходил в больницу, чтобы навестить Джима, но его уже не было.

– Мне сказали, что ты имеешь какое-то отношение к его исчезновению.

– Эверетт, кто я, по-твоему? Тень? Я везде и сразу? Я гений зла? Да, пожалуй.

– Эфраим, послушай…

– Это ты послушай. Я – врач. Врач, которого ты нанял для выполнения конкретной работы. Я звоню тебе, потому что еще не поздно. Идет только четвертый день после приземления того самолета и начала распространения… шанс еще есть, Эверетт. Мы сможем удержать болезнь здесь, в Нью-Йорке. Послушай… вампиры не способны пересекать пространства движущейся воды. Поэтому если мы установим на острове карантин, возьмем под контроль каждый мост…