– Я тут насыпал ядовитого порошка. Видите?

На порошке отпечатались человеческие следы. Туфли, кроссовки, голые ноги.

– Кто ходит босиком по тоннелям подземки? – удивился Эф.

Сетракян поднял затянутую в шерстяную перчатку руку – из тоннеля донеслись далекие стоны.

– Господи Исусе, – выдохнула Нора.

– Ваши лампы, пожалуйста, – прошептал Сетракян. – Включите их.

Нора и Эф так и сделали. Черный свет высветил безумные цветовые вихри. На земле, на стенах, на железных стойках.

Фет в отвращении отпрянул:

– Это…

– Это экскременты, – подтвердил Сетракян. – Искомые нами существа испражняются непосредственно при кормлении.

– Должно быть, вампиров проблемы личной гигиены не волнуют, – усмехнулся Фет.

Сетракян уже пятился. Трость он держал теперь по-другому, на несколько сантиметров обнажив сверкающее лезвие.

– Нужно уходить. Немедленно.

Фет прислушался к доносящимся из тоннеля звукам:

– У меня нет возражений.

Нога Эфа за что-то зацепилась, он отпрыгнул, подумав о крысах, затем направил ультрафиолетовую лампу вниз и обнаружил кучу мобильных телефонов.

Их было штук сто, не меньше.

– И чего их притащили сюда? – спросил Фет.

Эф наклонился, взял несколько. Первые два полностью разрядились. У третьего на индикаторе зарядки осталась одна полоска. Связи не было.

– Так вот почему полиция не может найти пропавших людей по мобильным телефонам, – заметила Нора. – Они под землей.

– И, судя по всему, их владельцы тоже здесь, – добавил Эф.

– Быстро уходим. – Сетракян ускорил шаг. – Пока нас не засекли.

Они двинулись к выходу из тоннеля.

– Мы должны подготовиться.

Четвертая ночь только началась. Эфраим проезжал мимо своего дома по пути к ломбарду Сетракяна. Они собирались заглянуть в подвал и вооружиться до зубов. Он увидел, что полиции у дома нет, и поэтому остановил внедорожник. Рисковал, конечно, но он давно уже не менял одежду, да и требовалось ему всего пять минут. Указав на окно третьего этажа, он пояснил, что опустит жалюзи, как только войдет в квартиру и убедится, что все в порядке.

В подъезд он проник без проблем, поднялся по лестнице и обнаружил, что дверь в квартиру чуть приоткрыта. Прислушался. С полицейскими приоткрытая дверь никак не вязалась.

Гудвезер вошел:

– Келли?

Нет ответа.

– Зак?

Ключ от квартиры был только у них.

Запах поначалу встревожил его, но он быстро сообразил, в чем причина. Остатки еды из китайского ресторана, гниющие в мусорном ведре после обеда с Заком. Эф прошел на кухню, чтобы посмотреть, не скисло ли в холодильнике молоко… и застыл на пороге, широко раскрыв глаза.

Он не сразу осознал, на что смотрит.

Двое полицейских в форме лежали на полу у стены.

В квартире послышалось какое-то гудение. Оно быстро набрало мощь, переходя в хор кричащих в агонии голосов.

Дверь в квартиру захлопнулась. Эф развернулся.

У двери стояли два человека. Точнее, два двуногих существа. Два вампира.

Эф сразу это понял. По их позе. По их бледности.

Одного он видел впервые, во втором признал выжившего – Боливара. Выглядел тот очень мертвым, опасным и голодным.

И вот тут Эф почувствовал, что главная опасность исходит не от них. Эти два оживших мертвеца не были источником гудения. На поворот головы к гостиной ушла, наверное, вечность, хотя уложился этот поворот в долю секунды.

Эф увидел гиганта в длинном черном плаще. Высоты комнаты не хватало, чтобы распрямиться в полный рост, поэтому он стоял, наклонившись вперед, и смотрел на Эфа из-под самого потолка.

Его лицо…

Голова у Эфа пошла кругом. В присутствии существа такого невероятного роста все в квартире, казалось, уменьшилось в размерах, в том числе он сам. Ноги у него стали ватными, пусть он и сумел повернуться к двери в коридор.

Но существо тут же очутилось между ним и дверью, загораживая единственный путь к спасению. Два вампира обычного роста заходили с флангов.

Существо приблизилось, нависло над Эфом и уставилось на него.

Эф упал на колени. Присутствие такого гиганта парализовало разум и тело, Эфа словно ударили в солнечное сплетение.

«Мммммммммм».

Эф чувствовал это гудение, как чувствуют нутром живую музыку. Гудение звучало прямо в мозгу. Он уставился в пол. Страх лишал его воли. Он больше не хотел видеть это лицо.