– Возвращаться к людям, которые скорбят о них. – Нора, ехавшая на переднем сиденье рядом с Эфом, покачала головой. – Чтобы напасть и заразить?

Гудвезер в молчании свернул с автострады. Эта история с вампирами была для него все равно что несъедобная еда: разум отказывался ее принимать. Он жевал и жевал, но никак не мог проглотить.

Когда Сетракян попросил его взять список пассажиров рейса 753, Эф сразу подумал о девочке, Эмме Гилбартон. Он видел ее еще в самолете. Она сидела рядом с матерью, держа ее за руку. Лучшей возможности проверить версию Сетракяна быть не могло. Уж если двенадцатилетняя девочка смогла дойти из морга в Куинсе до своего дома во Фрибурге…

Но теперь, остановившись у нужного здания, красивого особняка на широкой улице (и особняки стояли на хорошем расстоянии друг от друга), Эф осознал, что они поступают неправильно, что через несколько минут разбудят мужчину, который внезапно остался без семьи, потеряв жену и единственного ребенка.

Эф по себе знал, каково это.

Сетракян вышел из «эксплорера», надел шляпу. В руке он нес длинную трость, на которую никогда не опирался при ходьбе. В этот вечерний час улица затихла. В некоторых домах светились окна, но люди не прогуливались по тротуарам, мимо не проезжали автомобили. Дом Гилбартонов смотрел на них темными окнами. Сетракян вручил Эфу и Норе фонари с синими лампочками – похожие на лампы черного света, которыми они пользовались, но более тяжелые.

Они подошли к двери, и Сетракян нажал кнопку звонка набалдашником трости. Никто не ответил, и старик попытался повернуть ручку двери, не прикасаясь к ней голыми пальцами. Не оставляя отпечатков.

Эф понял, что для старика такое не впервой.

Парадную дверь, похоже, заперли на все замки.

– Пойдемте.

Профессор первым спустился с крыльца и двинулся вокруг дома. Они попали на просторный двор, за которым начинался лес. В свете поднявшейся молодой луны их тени скользили по подстриженной траве.

Сетракян остановился, указал на навес, под которым виднелась широко раскрытая дверь в подвал.

Старик повернул к навесу. Эф и Нора последовали за ним. Каменные ступени уходили в темноту. Сетракян оглядел высокие деревья, окружавшие двор.

– Мы не можем просто взять и войти в чужой дом, – запротестовал Эф.

– После заката солнца это крайне неосмотрительно, – согласился Сетракян, – но ждать нет никакой возможности.

– Нет, я про нарушение частной собственности, – гнул свое Гудвезер. – Сначала нужно позвонить в полицию.

Сетракян взял у Эфа фонарь, сурово посмотрел на него:

– То, что мы должны здесь сделать… они не поймут.

Он включил фонарь – зажглись две синие лампы. Черный свет мало чем отличался от того, что излучали «волшебные палочки», которыми пользовались Эф и Нора, разве только был ярче и выделял больше тепла: в фонарях Сетракяна стояли более мощные батарейки.

– Черный свет? – уточнил Эф.

– Черный свет – всего лишь длинноволновое ультрафиолетовое излучение, или ДУИ. Он совершенно безвреден. Ультрафиолет среднего диапазона вызывает ожог кожи и может привести к раку. Вот это, – он направлял фонарь в сторону от них, – коротковолновый ультрафиолет. Убивает микроорганизмы, используется для стерилизации. Разрушает связи ДНК. Прямые лучи очень вредны для человеческой кожи. Но против вампиров – это смертоносное оружие.

Старик зашагал по ступеням с фонарем в одной руке и тростью в другой. Освещенности ультрафиолетовый диапазон практически не прибавляет, так что свет фонаря только нагонял мрака. На каменных стенах, меж которых они спускались, белым светился мох.

В подвале Эф разглядел лестницу, которая вела на первый этаж. Рядом стояли стиральная машина и автомат для игры в пинбол.

На бетонном полу лежало тело.

Мужчина в пижаме. Эф рванулся к нему, как требовал врачебный долг, но вдруг остановился. Нора щелкнула выключателем на стене. Свет не зажегся.

Сетракян наклонился над мужчиной, направил фонарь на его шею: высветился короткий прямой синий шрам, слева от горла.

– Он обращен, – констатировал Сетракян.

Старик отдал фонарь Эфу. Нора включила свой и осветила лицо мужчины: ее глазам открылась подкожная маска. И вновь, как и у Редферна, пятна, формирующие внутреннее лицо, изменили форму, сложились в гримасу, пытаясь ускользнуть от света.

Сетракян порыскал немного и быстро нашел нужную ему вещь: новенький топор с деревянной ручкой и сверкающим стальным лезвием, который был прислонен к угловому верстаку. Профессор вернулся, держа его обеими руками.

– Подождите, – попытался остановить его Эф.

– Пожалуйста, отойдите, доктор, – ровным голосом велел старик.

– Он же просто лежит.

– Он скоро встанет.

Сетракян указал на лестницу, которая вела во двор, но взор его не отрывался от мужчины.

– Девочка уже вышла на охоту. Кормится. – Сетракян занес топор. – Я не прошу вас оправдывать мои действия, доктор. Пожалуйста, отойдите.

По решимости, написанной на лице старика, Эф понял, что топор опустится, будет он стоять на пути или нет. Эф отступил на несколько шагов. Топор выглядел тяжеловатым, с учетом габаритов и возраста Сетракяна, но, зажатый в обеих руках, легко взлетел над его головой.