– Да, – хором ответили мы.

– Пожалуйте, пожалуйте!

Мужчина отошел от кассы и уступил нам место. Мы с братом переглянулись и бросились к окошку.

– Когда первое представление? – спросил я.

– Через три дня! – улыбнулась молодая кассирша. – Вы хотите в первый же день попасть на представление?

– Конечно! Сколько стоят билеты?

– Двести пятьдесят рублей!

– Сколько?! – воскликнули мы.

– Есть и дешевле. По двести рублей и по сто пятьдесят.

– А еще дешевле нет? – жалобным голосом спросил Лешка.

– Дешевле нет, – сказала кассирша. – Сто пятьдесят – самые дешевые. Одиннадцатый и двенадцатый ряды. Так что, будете брать?

– Сейчас мы обсудим, – сказал я.

– Чего обсудим? – хмуро буркнул Лешка. – Чего тут обсуждать? Не хватает денег. У нас только на два билета и то на самые дешевые места.

– Ну и что? – сказал я. – Это ничего не значит. Все равно Катя должна увидеть цирк. Давай купим хотя бы два билета.

– Как два? Нас же трое! Это что же получается, кто-то из нас не пойдет?

– Ну да.

– То есть я не пойду? Да? – Лешка прищурил глаза и даже кулаки сжал. Вот чудак!

– Почему ты? – вздохнул я. – Я не пойду. Все равно я на два раза больше тебя в цирке был. Подожду вас, погуляю вокруг. Мороженого поем.

Некоторое время Лешка смотрел на меня и о чем-то думал, а потом сжал кулаки еще крепче и как ткнет меня в грудь.

– Ты что, очумел?! – воскликнул я.

– Это ты очумел! Хочешь сказать, что ты благороднее меня?

– Ничего я не говорю. Но ты же в Катю влюблен, а не я.

– Это ничего не значит! Я погуляю вокруг и мороженого поем. А ты ее поведешь на представление. Понял?

– Ну уж нет! Я там не смогу сидеть, если буду знать, что ты где-то тут в одиночестве бродишь.

– А я, по-твоему, смогу? Да?

– Сможешь! В общем, давай не спорить. Пойдешь ты! Потому что я старше.

– Нет, ты пойдешь!

– Вот упрямец!

– Все равно, пойдешь ты! – повторил Лешка и насупился.

– Но ведь ты хочешь идти! – воскликнул я.

– Хочу! Но и ты хочешь!

– Я уже сто раз это представление видел!

– А я двести!

Мы бы еще долго спорили, но тут к нам подошел тот самый мужчина с красной бабочкой. Мы замолчали. А он посмотрел на нас внимательно, сначала на одного, потом на другого и сказал:

– Я тут нечаянно подслушал ваш спор, молодые люди. И, кажется, ваша ситуация мне понятна. У вас хватает денег только на два билета, а вам нужно три. Я правильно понял?

Вообще-то нам мама строго настрого запрещает разговаривать с незнакомцами. И мы никогда не разговариваем. В этот раз мы тоже не собирались поддерживать разговор. Мы даже повернулись, чтобы уйти, но мужчина обошел нас и, преградив путь, продолжил:

– Вы хотели пригласить в цирк девочку и теперь решаете, кто из вас лишний? Ведь так? Я угадал?

Опять отворачиваться было как-то совсем невежливо, и мы хмуро кивнули.

– Тогда я вас могу обрадовать, – сказал он. – Раз вы решили пригласить барышню в цирк (он так и сказал «барышню»), то получается, что вы уже совсем взрослые молодые люди. А знаете, какое здесь действует правило?

– Какое? – спросил Лешка.

– Двое взрослых могут бесплатно провести одного ребенка. Ведь ваша девочка ни разу в цирке не была? Или мне показалось?

– Да, – тут же согласился Лешка, – Катя действительно ни разу в цирке не была. Представляете? Ей десять лет, а она ни разу не видела цирк!

– Вот и получается, что ваша Катя ребенок! – радостно воскликнул человек с бабочкой. – Так что смело берите два билета и приводите свою барышню на представление.

Лешка внимательно посмотрел на незнакомца, а потом спросил:

– А вы не врете?

– Ни в коем разе! – Мужчина оглянулся на кассиршу. – Я ведь правильно все объяснил?

Та посмотрела на него, потом на нас, улыбнулась и сказала:

– Конечно, правильно.

Тогда Лешка протянул ей деньги и попросил:

– Дайте, пожалуйста, нам два билета по сто пятьдесят рублей.

Кассирша выдала ему два красивых цветных билета.

Но Лешка не успел их взять, потому что странный незнакомец быстро перехватил их, а потом вытащил из кармана пиджака ручку и что-то написал на билетах.

– Видишь, этот билет на два лица, – сказал он. – Два места.

– Ой! – вдруг воскликнул Лешка. – А почему вы зачеркнули места в одиннадцатом ряду и написали, что у нас первый ряд? Разве это правильно?