– А-а-а-а-а-ай!!! – и как подскочит и руками себя за мягкое место держит и на месте прыгает и крутится.

Мы с Катей сначала ничего не поняли и очень испугались. А потом увидели, что Лешка не на табуретку сел, а на первый противень, который мы забыли убрать, после того, как коржики перегрузили в тарелку. А противень еще не остыл и был очень горячий. Так что мой братец чуть не поджарился на нем, как Иванушка в сказке про Бабу Ягу.

Ну, мы с Катей не выдержали и расхохотались. Конечно, не хорошо смеяться над чужой бедой. Но мы ничего с собой поделать не могли. Уж больно смешно все это выглядело. У Лешки на глазах даже слезы выступили от обиды.

– Чего смеетесь? – чуть не плача, упрекнул она нас. – Попробуйте сами сесть на эту штуку?

– Нет, спасибочки! – отказались мы с Катей, прыская со смеху.

– Я с вами не играю! – совсем как маленький закричал Лешка.

– Дима, кончай смеяться, – серьезно сказала Катя и, обращаясь к Лешке, добавила: – Слушай, у тебя же наверно ожог. Снимай штаны! Его надо смазать!

Глаза у Лешки округлились, и он стал пятиться от Кати к двери кухни.

– Ты что, с ума сошла? – закричал Лешка.

– Ожог дело серьезное! Могут пойти волдыри, – стала уговаривать его Катя. – Ты чего, стесняешься? Покажи, давай!

– Ничего я тебе показывать не буду! – завопил Лешка.

А я снова стал хохотать и от хохота даже под стол сполз с табуретки.

– Тогда Диме покажи! – не унималась Катя. – Пусть он тебе маслом сливочным намажет. Говорят, это хорошо от ожогов помогает.

Я смеялся так, что у меня слезы потекли, а потом я чуть не задохнулся и только стонал и представлял себе, как я Лешке сливочным маслом смазываю его пострадавшую заднюю часть.

– Маслянистый Коржик! – простонал я и засмеялся еще громче.

Лешка тем временем успокоился, и твердо сказала Кате:

– Ничего мне смазывать не надо. Уже все прошло. Не болит больше. И вообще я нарочно закричал, чтобы вас рассмешить.

Катя сразу надулась:

– И ничуточки не смешно.

Я как раз в этот момент встал с пола и тоже начал успокаиваться, но при этих словах я снова захохотал и сел на табуретку. Но сел я не на свою табуретку, а на ту же самую, куда до этого приземлился Лешка, то есть на горячий противень. Мне тут же смеяться расхотелось.

– О-о-о-о-ой! – закричал я и подпрыгнул, схватившись руками за то же место, что и мой брат.

Теперь пришла Лешкина очередь смеяться.

– Ага, Димка! Получил? – торжествовал он. – Это тебя Бог наказал за то, что надо мной смеялся. Давай я тебе маслом ожоги смажу!

Я так разозлился, что пнул ногой этот злосчастный противень, и он с грохотом свалился на пол.

И тут из духовки повалил серый противный дым.

– Караул! – закричала Катя. – Горим! Коржики, спасайте наши коржики!

Мы схватили тряпки и, стараясь не обжечься, вытащили противень из духовки. Затем мы открыли окно и выгнали полотенцами дым. Наконец-то сели пить чай с коржиками. Но перед этим тщательно проверили все табуретки и убрали все противни.

А коржики у нас получилась очень даже вкусные! Только жесткие и слегка подгорелые.

Если у ребенка нет велосипеда, то ничего хорошего в этом нет. Грустное детство. Нам с Лешкой мама купила велосипед, когда мы были малышами. Это был веселый маленький велосипед с толстыми шинами. Он нам сразу понравился. Новенький, блестящий со звонком. Просто чудо! Стали мы с Лешкой на нем кататься. Ох, и весело было! Но в один прекрасный день пришел к нам дядя Володя, мамин двоюродный брат, увидел, как мы катаемся и говорит:

– Безобразие! Такие большие мальчишки, а все еще катаются на четырех колесах. Нет, братцы-кролики, пора вам учиться на двух колесах ездить.

И убрал боковые колеса. Сел я на наш велосипед, а он словно чужой. Как будто его подменили. Не хочет слушаться. Только я начинаю ехать, а он на бок валится. У Лешки то же самое.

Мы давай дядю Володю ругать и просить его обратно боковые колеса поставить, а он только смеется и приговаривает:

– Ничего, братцы-кролики, учитесь. Это намного легче, чем ложку в руке держать.

Так и не поставил колеса обратно. Делать нечего, пришлось нам осваивать двухколесный велосипед. И когда уже поздно вечером я вдруг взял и поехал и проехал целых десять метров, а может и больше, я понял, что прав был дядя Володя. Два колеса – куда лучше, чем четыре. И скорость больше и свобода, и поворачивать легче. И вообще – здорово.

На следующее утро я вытащил велосипед во двор и стал его дальше осваивать. И надо же! С каждым разом я все дальше и дальше на нем ехал. К вечеру, я уже вовсю гонял по двору на двух колесах.